…Была еще одна причина, по которой командарм Паука не смог справиться с заданием и захватить Крым. Ян был вынужден значительные силы отвлекать для борьбы с многочисленными отрядами махновцев (некоторые повстанческие группы вовсе не были махновскими, но тоже путали карты). Памятуя о приказе раздавить Махно, Паука иной раз отводил от Крыма целые дивизии, эскадрильи самолетов, бронепоезда.
Так крестьянский батька, погубивший генерала Деникина, помог на этот раз уцелеть генералу Слащёву. Непредсказуем ход гражданской войны! Не поддается разгадке ее кровавая логика!
Уже пылала, цвела, гудела, звенела и жужжала весна на Украине. Было тепло, все оделось в зелень.
Близ хутора Гайдамацкого, в плавневых лесах, у слияния знаменитых речек Волчьей и Терсы горели костры. Шум, гам. Как узнали о приближении батька Нестора с обозом, непонятно. Но уже встречали. Здоровались, обнимались не только односельчане, но и однополчане, и даже новые, только появившиеся в отряде бойцы.
А Нестор не успевал удивляться возвращению старых верных друзей:
– Фома, ты тут?.. Павло! Гляжу, ты вроде где-то пушки роздобыл?.. Щусь! Лёвка!
Задов обнимал Нестора: батько словно исчез в его мощных объятиях. И другие сотники тискали батька.
– Шо, Лёвочка, не нашлось для тебя работы на Донбассе? – спросил Нестор.
– Знаешь, я, як та собака: прывыкла бегать за возом, и за санками бежит. Не могу я уже жить без вас, чертей, клянусь Одессой! А тут ще большевики вси уши прогудилы, шо ты не то помер, не то убытый. И решив я сам удостовирыться.
– Я тоже слыхав, шо убитый, – подтвердил Щусь.
– Бессмертный я, хлопцы, як Кащей… Но все же як вы додумались сюда завернуть?
Федос, все такой же красавец, только уже в строгой красноармейской одежде, стриженный по форме, усмехнулся:
– Мы ж не большевицкие каратели. Знаем, де ты в плавнях ховаешься.
– Как услыхали, шо живой, сразу сюда рванули. Еще и хлопцев с Красной армии с собой позвали, – вклинился Кожин в круг обступивших батька.
– А я з Донбассу нюхом шел, – гудел Задов. – Де не спрошу: був – нема. И так до самого Гуляйполя. Там хороши люды направылы мене сюда, на хутора. Може, и не найшов бы, но у мене був добрый проводнык.
– Хто ж это?
– А Феня!
В Гайдамацком стало шумно, весело. Махновцы раздавали с возов трофейное добро: мануфактуру, сахар в головках, обернутых синей бумагой, упаковки соли и спичек, мыло, консервы. Кидали в подставленные подолы, в корзинки, в торбочки.
– Берите, товарищи селяне! Только без жадности! По потребности! – стоя на возу, кричал пожилым гайдамацким жителям Аршинов, превратившийся из теоретика анархизма в снабженца.
А парубкам и девчаткам не до сахара и не до спичек. Они обступили гармониста. И Ванёк уже успел освоиться, растягивал меха гармони, старался, орал:
– Золото, не хлопчик! – улыбнулся Нестор. – Ты, Лёва, его до себя в разведку забери. Этот куда хочешь пролезет, шо хочешь узнает.
– А де Сашко Лепетченко? Ничего не слыхал? – спросил Щусь.
– Нема Сашка, – горестно ответил Махно. – И брата мого Гришки… Ладно б от рук Деникина! Так нет же, и Гришаня, и Сашко од красных згинули… од эстонив…
Помолчали. Словно бы в утешение Щусь сказал:
– А мы перед тем, як Красну армию оставить, шеснадцать комиссаров зарезали. Ночью, тихо…
Но, видно, чужая смерть – неполная плата за своих. Война свела человеческую жизнь к копеечной цене: иной раз и сотня убитых, порубленных, зарезанных врагов – пустой звук. Свой же – он один такой: знакомый, близкий, знают его, и дивчину его или брата, или мать. А чужой – он просто человеческая единица. Что с того, что на одной земле вырос? С этим покончено. Революция старые понятия отменила!
Ночью в хате, освещенной огнями сальных плошек, сообща решали, как дальше жить, как воевать.
Черныш на правах начальника штаба, как и положено, доложил об общей стратегической обстановке:
– Дела такие. Война с поляками. Они захватили Белоруссию и на Украине дошли до самого Днепра. Красные выступили против поляков. Фронт перед Крымом почти оголился. Так что генерал Врангель не сегодня завтра попытается выскочить из полуострова. – И, обратив внимание на недоуменные взгляды махновских командиров, начшаба пояснил: – Может, кто не знает. Деникин получил отставку, Врангель вместо него… Так что у красных пока тылы свободные. В наших краях тоже в основном ЧеКа, продармия, продотряды.
Махно почесал загривок:
– Выходит, можем снова занимать Гуляйполе и все, шо вокруг?
– И опять наступит у нас счасливая жизня! – обрадовался Щусь.
