Он относит меня на кровать и насилует. Потом я засыпаю.
Пока Рассел ждет на кухне, я собираюсь к Тассе: черные лосины, голубые шорты, оранжевый ремень, бело-голубая майка с длинными рукавами и оранжевыми вставками. Егорка научил одеваться часами – это целый процесс: чтобы сочеталась наша одежда, чтобы темные очки подходили (у нас их тыща, наверное).
Хочется хорошо выглядеть – приехала подруга Егора из Москвы. Она шьет сумки и одежду, любит группу «Мультфильмы», скромна и замкнута. У Аси, как и у меня, все спрашивают: «Почему ты такая грустная?» А она не грустная. Просто спокойная. Тасса и Егор долго спорили – у кого же она будет жить? Победила Тасса.
Егор готовит мне еду. Не помню, когда ела в последний раз. Мне больше не нравится пища, и это тоже связано с Егором. На юге он покупал мне детские вещи, и мне было стыдно перед продавщицей, что я такая тощая. Я мерила одежду, а у Егора были ледяные глаза.
Раньше у нас случались ссоры из-за продуктов. Егору жалко денег на еду. Обе поездки в гипермаркет заканчивались скандалом.
Я варила борщи и компоты, тушила рагу и рыбку, все хвалили – особенно Тасса. Я только успевала тарелки подавать да пепельницы вытряхивать.
Егор решил покупать уцененные продукты. Ему нравится обходить все магазинчики района, экономить. Он, как старая бабка, – соевые котлеты по двадцатке за штуку. Каждый раз три котлеты – Алине, мне и себе. Когда он заболел, я приготовила ему такую котлетку на пару. Он сожрал эту клейкую серую массу и глазом не моргнул, но я впечатлительная. Даже тарелку не отмыть было от этой дряни! Теперь Егор покупает по две котлеты. А я питаюсь пивом и кальмарами. Мне кажется, что Егору жалко, когда я ем продукты подороже. Вот и сейчас он приносит мне бульонный кубик, растворенный в воде, с покрошенным яичком. Эта химоза отвратительна, но Егор следит, чтобы я допила до конца. «Может, отравить решил?» – мрачно думаю я.
Пока Егор бегает к барыге, я смотрю из машины на решетку канала Грибоедова. Рези в желудке усиливаются, но я к ним уже привыкла, ведь есть альмагель с анестезирующим эффектом. Что-то мне плохо, как никогда, я чувствую, как жизнь из меня уходит. Еще пару минут назад было больно, а вот уже и все равно. Не хочу я жить. Никогда не хотела. Мне очень спокойно на душе, все идет как надо.
Рассел растирает мои руки, я сквозь пелену вижу, что вроде он недоволен, чувствую, что нужна ему. И вдруг силы возвращаются, как будто он передает мне часть своей энергии. У него очень горячие руки. Меня рвет. Хорошо, этого не видит Егор.
Я звоню Тассе и прошу у нее разрешения не приезжать. Объясняю, что мне плохо, предлагаю оставить Егора у них, чтобы мне вернуться на машине Рассела и отлежаться.
– Нет, детка, я волнуюсь, я так тебя жду! – кричит моя подруга. – Я вылечу тебя!
Тасса открыла дверь с бутылкой шампанского в одной руке и сигаретой в другой. Распахнутый пеньюар, кружевное белье, сильно накрашена, растрепана, обнюхана. Окинула цепким холодным взглядом, едва не задушила в притворных объятиях. Меня охватили жалость и ужас.
– Какая ты… нарядная. – В ее голосе звучала ненависть, а за спиной маячила настороженная Ася.
– К любимой подруге приехала, – прозвучало как вызов.
– Проходите же! Не стойте на пороге! Егор, где флэшка? Егор, на тапочки! Давайте смотреть кино! Егор, поздоровайся с Асей! Где флэшка?
Я убегала в туалет, пряталась от ее истеричного голоса, хотелось выть. Просить Рассела забрать меня отсюда немедленно – глупо. Что сказать: Тасса открыла дверь полуголой? Егор видел ее в разных позах. Только сейчас я поняла, что мы – не астральные сестрички.
Когда я вернулась в комнату, Тасса наклонилась над системником. Егор разглядывал ее задницу. Ася лежала на диване.
– Смотрим кино! – приказала Тасса и выключила свет.
Мы легли на диван: я у стены, потом Егор, Тасса и Ася. Я оставила «сестре» место рядом, но она раздвинула Егора и Асю, легла между ними и накрыла нас одеялом.
Я размышляла о войне между Грузией и Россией, не вникая в суть фильма. Егор обнимал меня, а потом я опустила взгляд…
…И на меня низошла Благодать. Господь занавесил мои глаза пеленой, и я почти не заметила руку Тассы на хере Егора. Мой мальчик дышал так тихо и спокойно. Предметы стали объемнее, ярче, я слышала, как разговаривают наши сердца, я чувствовала радость и абсолютную любовь. Я слышала Бога, и он сказал, что мужчина – господин женщины и что сила женщина в служении ему и смирении. Мы распластаны на диване. Какой же фильм мы смотрели?
Голос Аси:
– Господи! Пошли мне разумную беременную женщину!
Голос Тассы:
– Пойдем покурим?
На кухне Тасса садится, кладет ногу на ногу и внимательно нас разглядывает. Я вспоминаю Откровение.
– Что, Егор, может, скажешь ей все? – роняет она.
Егор явно хотел бы покурить молча.
– По-моему, вам надо поговорить. Вдвоем. Да, Егор?
Моя дорогая.
– Тебе не холодно? – спрашиваю я Тассу заботливо. – На сквозняке сидишь!
Она поправляет пеньюар, сверкает глазами, кричит:
– Мне не холодно, мне прекрасно! Разговаривайте. Я к Асе. Егор! Не тяни!
