Раньше он хотел на ней жениться, но не хотела Люба. Теперь ей все равно, а он почему-то передумал. Люба не знает почему и часто шутит по этому поводу. Когда они ссорятся, Люба звонит ночами Егору и советуется: как прожить без Дениных бабок, когда очевидно, что у отношений нет будущего. Деня утомляет Любу, тонкую, рефлексирующую и настолько апатичную, что без «скорости» она, похоже, глаз не откроет. Она все от него скрывает, особенно свою страсть к амфитосу.
Егор – друг Любы. Раньше между ними были странные отношения, как-то он даже затушил о Любу окурок по ее просьбе. Туг, как пишут в любовных романах, его пронзило страстное желание. Он захотел ударить Любу, унизить ее, а та только загадочно ему улыбалась. Вспышка прошла через несколько секунд, но Егор вспоминает это как одно из мощных сексуальных переживаний.
Деня узнал, что Егор затушил об его девушку хабец, даже хотел набить ему морду, но потом они помирились. А в отношении Любы к Егору появился холодок («Я уверен, потому что я не набросился на нее тогда, понимаешь? Может, она этого ждала?»).
Егор – лучший друг Дени, но не может помочь этой паре. Хотя именно Денис помог ему уличить Тассу в систематических изменах и лжи, Егор связан Любиными бесчисленными секретами. Деня хорошо зарабатывает, и Егор немного этому завидует, втайне считая друга парнем недалеким.
Тасса и Деня не могут терпеть друг друга; с ее стороны это выглядит любопытнее. Она всегда преувеличенно радостно его приветствует, заискивает, зазывает в гости. Деня считает Тассу жадной сукой, но не грубит вслух. К тому же Тасса должна Дене денег, а их у нее нет никогда.
– Привет, Деня, дорогой! – Я целую его. – Как от тебя приятно пахнет! Как дела?
– А сейчас у нее эйфория… – слышу негромкий коммент Тассы. – Все люди – братья…
Люба громко просит Соню поиграть на дудочке, но та начинает ныть.
– Пойдем домой, Егор, мне скучно! – прошу я.
Мой любимый удивительно сговорчив и с явным облегчением встает из-за стола.
– А у вас свои дети есть? – спрашивает вдруг серьезно Сонечка, держа Любу за руку.
– Дети? – тупо переспрашиваю я.
Эта мысль как озарение: да ведь мы уже сами взрослые, у нас мог бы быть ребенок! Закрываю глаза. Маленькая девочка вместе с мамой выходят из лифта. Егор им улыбается своей специальной улыбкой для женщин, запихивает меня в лифт и говорит: «Заткнись». Все курят на лестнице бошки, но я отказываюсь, не хочу. Настроение у меня и так прекрасное.
Дело в том, что я уверена: я научилась читать чужие мысли. И, пока мы с Егором идем к метро, я проверяю, сможем ли мы общаться, не открывая ртов. Он мне улыбается; на улице холодно и ни души.
– Что было за столом? Ты странно вел себя! – наконец говорю я вслух.
– Просто соскучился по тебе, пока ты играла с Сонечкой.
Вот неожиданность – никогда так нежно он не говорил. К тому же опять врет – не от любви ко мне у него было такое перекошенное лицо. Я слушаю себя, слушаю…
У дома я первый раз слышу Голос. «Все будет так, как ты захочешь!» Кошусь на Егора, тот молчит. Значит, отвечает телепатически? Ничего не понимаю.
– Давай по пиву! – говорю вслух.
Егор не возражает, мы делаем крюк к ларьку.
«Ты вышла из курятника!» – говорит тот же мужской голос в моей голове.
Я размышляю о шутках подсознания: «Все, доигрались. Банька-таки потекла у меня. Голоса – нездоровая хуйня. Допустим, я чокнулась. Но я не употребляла слова “курятник” никогда, это что-то извне!»
Пытаюсь объяснить это Егору, тот старается отвечать спокойно:
– Но ты понимаешь, что это только у тебя в голове?
– Я тебе про это и говорю! – возбужденно подтверждаю я.
Мысли мои уносятся по околофилософским маршрутам: да весь мир только у меня в голове, а когда я закрою глаза навеки, кто даст мне гарантию, что не исчезнет и Алина, и это дерево, и все на свете?
Алина дома.
Она теперь наш семейный психолог, Мама Вуду. Выбалтывает секреты Егора, часами выслушивает, как он меня не любит.
– Он тебя жрет. Егор не может никого любить. Наверное, в нем этого нет, это как болезнь… он полупуст. А ты сильный маг… Брось его!
– Я его люблю! – упорствую я.
– Он страшный человек! – Глаза Алины горят диким светом, но говорит она негромко. – Да он просто маньяк! Я не могу рассказать тебе всего, но он – монстр!
Меня этот разговор напугал.
…На все лето Мама Вуду уехала в Крым, зарабатывала бабос и впечатления на Казантипе. Целые сутки до отъезда она шила черные чехлы для подушек в чилл-аут. Вестей от нее долго не было. Как-то я зашла в ее комнату, чтобы вымыть там пол, постояла немного, прилегла на ее кровать. Закрыла глаза и поняла, что Алина вернулась в город. «И не звонит, прикинь!» – пожаловалась я Егору. Через десять минут зазвонил телефон…
– Ну ты поняла, – сказала мне Алина. – Но домой я не скоро, не скоро. От вас толком не отдохнула еще.
Тассу Алина считает бездарью, а во мне видит гениальность. Для меня она темно-красная и уютная, но сейчас смотрит зло.
– Как дела, шаманка?
– Смотри, что мне Соня подарила.
– Ангела забираю себе, – говорит она и прикладывает фигурку к уху. – Сделаю из него сережку. Жирафа я потеряла.
