— Не угадал, брат. Я — паровозный машинист.
Въехали в Требушаны — длинное, в одну улицу, село, прижатое высокими горами к самому берегу реки Тиссы, В центре села, перед узким каменистым переулком, ведущим к реке, к деревянному мосту, дальше, на Белый поток, Половин остановил машину и повернулся к Олексе:
— Надумал?
— Та я ж не знаю, как скажет моя мамка… — Голос у парня задрожал, а на глазах показались слезы. Очень хотелось ему принять заманчивое предложение, но он боялся какого-нибудь подвоха. Горячая заинтересованность Головина в его судьбе была ему непонятна, пугала.
— А при чем здесь твоя мамка? — делано удивился Константин Васильевич. — Она думает, что ты в Донбассе. Пусть и дальше так думает. Если вернешься домой — расскажешь, что и как. Не вернешься — письмо пошлешь. Ты, хлопче, сейчас в свой Белый поток носа не должен показывать, чтоб не позорить наш Донбасс. Теперь ты что-нибудь понял?
— Все понял, — откликнулся Олекса.
— Ну, раз так, командуй, куда ехать. Налево поедем — я тебя высажу в Белом потоке, перед твоей зимаркой, и мы с тобой навсегда распрощаемся. Прямо поедем — к ночи будем в Яворе, в моем доме.
— Прямо, — сказал Олекса.
Три недели продолжалась поездка Олексы Сокача и Головина по Донбассу.
Побывав у шахтеров, Олекса захотел стать горным комбайнером, добывать уголь. Посмотрев, как работают металлурги, Олексе захотелось варить сталь, выплавлять чугун и прокатывать рельсы. Узнав, где и как вырабатывается электричество, он решил стать энергетиком. Однако к концу путешествия у него возникло новое решение.
Когда Константин Васильевич Головин, собравшись в обратный путь, в Закарпатье, спросил Олексу, какую тот избрал себе профессию, он услышал неожиданный ответ:
— Поеду домой, в Закарпатье. Хочу быть всегда около вас. Пойду по вашей дорожке, дядя Костя: буду паровозным машинистом.
— Значит, не остаешься в Донбассе?
Константин Васильевич, конечно, до глубины души был тронут таким решением Олексы, но вида, однако, не подал, что обрадован.
— Смотри, парень, не просчитайся, — сказал он. — Учитель я суровый, а работник беспощадный. Сорок потов с тебя сойдет, пока займешь место на правом крыле паровоза.
— Пусть хоть сто сорок сходит, а все-та ки не откажусь.
— Ну, если так, я согласен. Поедем домой.
Пока Андрей Лысак взбирался на Верховину, в его доме на Железнодорожной шли большие приготовления. Черная Мария варила, пекла, жарила, а Марта Стефановна закупала в «Гастрономе» водку, пиво, копчености, сыры, конфеты. Питья и еды припасалось с таким расчетом, чтобы хватило не только на своих домашних, но и на всю бригаду комсомольского паровоза. В этот день Марта Стефановна, по горло занятая хлопотами на кухне и в продуктовых магазинах, не прикасалась к сантиметру и машине и не принимала никого из своих заказчиц, но все-таки для одной заказчицы, хотя та и не пользовалась особой симпатией портнихи, ей пришлось сделать исключение. Это была знаменитая виноградарша из колхоза «Заря над Тиссой», Герой Социалистического Труда Терезия Симак.
— Дадим и этой поворот от ворот? — спросила Мария, увидев через кухонное окно Терезию, входившую в калитку.
— Нет, что ты, приглашай! Да поласковее! — Марта Стефановна сняла фартук стряпухи, быстро привела себя в порядок, пошла навстречу Терезии.
Мария с удивлением посмотрела на хозяйку, не понимая, чем объяснить ее интерес к этой скромной заказчице.
Марта Стефановна неспроста обрадовалась появлению Терезии Симак. Если бы девушка сегодня не пришла к ней, она бы завтра нашла способ затащить ее к себе. Дело в том, что дружок Марты Стефановны, Любомир Крыж, поручил ей в самом срочном порядке связаться со знатной колхозницей и осторожно, употребив всю свою бабью хитрость, как он сказал, выведать у девушки, выходит ли она замуж за демобилизованного гвардейца Ивана Белограя. Если же не выходит, то почему. Марта Стефановна не спросила у Крыжа, для чего это ему понадобилось: она была приучена не задавать никаких вопросов.
— Здравствуйте, душечка, здравствуйте, красавица! — нараспев, как обычно, когда желала влезть кому-нибудь в душу, проговорила она, протягивая Терезии руки, унизанные браслетами. — Нежданный гость, но зато желанный. Дай я тебя поцелую. — Она сжала надушенными ладонями голову девушки, увенчанную двойным рядом туго заплетенных светлых кос, прикоснулась напомаженными губами к ее смуглому лбу. — Поздравляю со счастливым замужеством!
Терезия замахала руками:
— С каким замужеством, Марта Стефановна? Что вы!
— То есть как это — с «каким»? Разве ты не вышла замуж?
— Нет. Кому я нужна такая… рыжеволосая да чернокожая!
— Ну, не прибедняйся, красавица! Другой такой нет от Явора до Ужгорода. Не зря к тебе за тыщи километров прилетел гвардейский орел. Как его? Кажется, Иван Белограй? Слыхала, слыхала!.. — Марта Стефановна закурила и, не спуская глаз с Терезии, будто любуясь ею, спросила: — Что же он не женится? Так стремился, так летел к своей голубке, а теперь… не торопится.
