Когда Хуан Мануэль наконец получил разрешение на работу и вернулся на кухню «Ридженси гранд», мистер Сноу предложил ему пожить в своем собственном номере в отеле столько времени, сколько ему понадобится, чтобы встать на ноги. Но по вечерам и выходным, когда мы не работали, мы с Хуаном проводили много времени вместе. Я не сразу смогла заставить себя поверить в то, что он и в самом деле тот, кем кажется, а именно хороший человек, без намека на гнильцу. И полагаю, он тоже не сразу поверил в то, что я такая же.
Я научилась судить друзей по их делам, а дела Хуана говорят сами за себя. Среди них есть важные вещи, как, например, его выступление в суде, на котором он сказал, что я понятия не имела о незаконной деятельности, которая творилась в отеле. Но есть и мелочи, вроде ланчей в пакетиках из коричневой бумаги, которые он готовит для меня и которые я забираю с кухни каждый день ровно в полдень. Внутри пакетика лежит восхитительный сэндвич и что-нибудь сладкое, что он кладет, чтобы меня порадовать, – песочное печенье, шоколадная конфета, а время от времени – кекс с отрубями и изюмом.
У меня все еще бывают дни, когда я испытываю острую тоску по бабушке, и, когда я пишу Хуану сообщение, чтобы сказать ему, что мне грустно, он тут же отвечает: «БПТ ННУ». Он приносит пазлы, которые мы с ним собираем вместе, или просто помогает с уборкой. Если и есть что-то, что поднимает настроение лучше хорошей уборки, – это хорошая уборка в хорошей компании. Со своей стороны, когда я понимаю, что Хуан грустит и скучает по своим родным, я воздерживаюсь от предложения быстренько это исправить при помощи салфеток. Вместо этого я обнимаю и целую его.
Два месяца назад я спросила Хуана Мануэля, не хочет ли он переехать из отеля ко мне.
– Из соображений финансовой экономии, – пояснила я. – Помимо всего прочего.
– Я соглашусь только при условии, что ты позволишь мне мыть всю посуду.
Я с неохотой согласилась.
С тех пор мы живем в моей квартире в полном согласии – делим пополам квартирную плату, вместе готовим еду, вместе звоним его родным, вместе ходим за покупками и в «Олив гарден»… и не только. Хуан Мануэль разделяет мою любовь к «Туру по Италии». Мы часто играем с ним в игру, как будто мы оказались на необитаемом острове и должны выбрать только какую-то одну часть «Тура по Италии», которую можем съесть.
– Ты можешь выбрать только что-то одно: цыпленка с пармезаном, лазанью или фетучини с соусом альфредо.
– Нет, я не могу выбрать. Это невозможно, Молли.
– Но ты должен. Нужно выбрать что-то одно.
– Я не могу выбрать. Я лучше умру.
– Я бы предпочла, чтобы ты остался жив и здоров, большое тебе спасибо!
В последний раз мы с ним играли в эту игру в «Олив гарден». Он наклонился вперед через стол и поцеловал меня, прямо под висячей лампой, и при этом ни на миг не положил локти на стол, потому что такой уж он человек.
Сегодня мы с ним тоже идем в «Олив гарден», вдвоем, только он и я. У нас есть что отпраздновать. Вчера был важный день для нас обоих. Мы оба выступали в суде по делу Родни. Шарлотта несколько недель готовила нас к перекрестному допросу, к любому каверзному вопросу, который защита могла нам задать. В итоге Хуана Мануэля вызвали для дачи показаний передо мной, и он поведал суду всю печальную и неприглядную правду. Он рассказал, как лишился документов, как Родни угрожал расправиться с ним и его родными, как его заставляли работать на Родни и регулярно истязали. В результате защитник Родни обрушился не на Хуана Мануэля. Он обрушился на меня.
«Вы в самом деле полагаете, что суд поверит в то, что вы ни о чем не подозревали, когда каждое утро в самом буквальном смысле стирали кокаин со столов?»
«Правильно ли будет утверждать, что
«Жизель ваша подруга? Поэтому вы ее защищаете?»
Мне очень хотелось сказать им, что Жизель не нуждается в моей защите – больше не нуждается, поскольку ее обидчик, мистер Блэк, мертв. Но я усвоила от Шарлотты, что в суде, когда в вопросе звучит предположение, отвечать на него не обязательно. И поскольку я не хотела попасть впросак, я позволила Шарлотте возразить. А сама ничего не сказала.
Детектив Старк неоднократно пыталась добиться того, чтобы Жизель появилась в суде, но все напрасно. Однажды ей удалось поговорить с Жизелью по телефону. Ее засекли в отеле в Сен-Тропе. Детектив Старк умоляла Жизель вернуться в страну и выступить в суде. Жизель спросила, кто обвиняемый, а когда узнала, что это Родни, а не я, сказала: «Черта с два, нет. Я не собираюсь возвращаться».
– А она не сказала почему? – спросила я.
– Она сказала, что и так потратила слишком много времени на отъявленных мерзавцев. И что теперь, когда она впервые в своей жизни свободна, с нее хватит. Она сказала, что явится в суд только при условии, что я выслежу ее и вручу повестку лично в руки. Еще она сказала, что это я следователь, а не она и что это моя обязанность – засадить злодея за решетку.
Это было очень похоже на Жизель. Когда детектив Старк рассказывала мне все это, я прямо-таки слышала ее голос.
