Бабушка учила меня судить о людях по их действиям, а не по их внешности, поэтому, взглянув на двух этих чудовищ с замысловатыми татуировками на лицах, я немедленно предположила о них лучшее, а не худшее. Быть может, это какой-нибудь знаменитый рок-дуэт, о котором я никогда не слышала? Или они модные татуировщики? А может, известные на весь мир борцы? Поскольку я всегда предпочитала поп-культуре старину, откуда мне было знать?
– Мои самые искренние извинения, господа, – сказала я. – Мне сообщили, что гости уже освободили этот номер. Прошу прощения, что побеспокоила вас.
С этими словами я улыбнулась, как того требовал протокол, и стала ждать, когда джентльмены ответят. Но ни один из них не произнес ни слова. На кровати лежала темно-синяя спортивная сумка. Когда я ввалилась в номер, один из верзил укладывал в нее какое-то оборудование – то ли прибор, то ли весы. Теперь он стоял неподвижно, держа в одной руке странный аппарат.
Как раз тогда, когда я почувствовала себя немного неловко от затянувшегося молчания, из двери ванной за спиной у верзил появились два человека. Одним был Родни в накрахмаленной белой рубашке с закатанными рукавами, открывавшими взгляду его мускулистые предплечья. Вторым был Хуан Мануэль, который держал в руках что-то завернутое в коричневую упаковочную бумагу – возможно, свой обед или ужин? Руки у Родни были сжаты в кулаки. Он и Хуан Мануэль были явно удивлены, увидев меня, и, честно говоря, я тоже была удивлена, увидев их.
– Молли, нет. Что ты здесь делаешь? – спросил Хуан Мануэль. – Пожалуйста, уходи отсюда сейчас же.
Родни обернулся к Хуану:
– Что, теперь ты босс? Ты вдруг стал главным?
Хуан Мануэль отступил на два шага назад и принялся внимательно разглядывать собственные ступни.
Я решила, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы сгладить шероховатости между ними.
– Ну, технически говоря, – сказала я, – Родни – управляющий баром. Это означает, что в строго иерархическом смысле он среди нас троих, здесь присутствующих в данный момент, является самым старшим по должности служащим. Но давайте вспомним, что мы все важные персоны, все до единого.
Два бегемота несколько раз перевели взгляды с Родни и Хуана Мануэля на меня и обратно.
– Молли, – спросил Родни, – что ты здесь делаешь?
– Разве это не очевидно? – отозвалась я. – Я пришла убрать номер.
– Да, я догадался. Но этого номера не должно было быть в твоем сегодняшнем списке. Я же сказал им там, внизу…
– Кому сказал? – уточнила я.
Хуан Мануэль внезапно выскочил из-за спины Родни и схватил меня за локоть.
– Молли, не беспокойся за меня. Беги вниз и скажи…
– Эй, – сказал Родни. – А ну-ка отпусти ее, быстро.
Это было не предложение. Это был приказ.
– О, ничего страшного, – сказала я. – Мы с Хуаном в хороших отношениях, и мне это не доставляет ни малейшего неудобства.
И только тут я начала догадываться, что́ на самом деле происходит. Родни приревновал меня к Хуану Мануэлю. Это было романтичное проявление мужского соперничества. Я восприняла это как очень хороший знак, поскольку это продемонстрировало истинную степень чувств, которые питал ко мне Родни.
Родни посмотрел на Хуана Мануэля с выражением, в котором читалось явное неудовольствие, а потом вдруг сказал нечто совершенно неожиданное.
– Как поживает твоя матушка, Хуан? – поинтересовался он. – Твоя семья в Масатлане, верно? Знаешь, у меня в Мексике есть друзья. Хорошие друзья. Уверен, они будут рады проведать твоих родных.
Хуан Мануэль тут же выпустил мою руку.
– Не надо, – сказал он. – У них все в порядке.
– Вот и отлично. Пусть и дальше так будет.
«Как это мило со стороны Родни беспокоиться о благополучии родных Хуана Мануэля», – подумала я. Чем лучше я его узнавала, тем больше мне открывалась его истинная натура.
В этот момент два верзилы заговорили. Я с нетерпением ждала, когда меня должным образом представят, чтобы я могла сохранить на будущее в памяти их имена и обращаться к ним как полагается, а может, даже позаботиться о том, чтобы по вечерам им клали на подушку шоколадку в качестве небольшого презента от отеля.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросил один из них у Родни.
– И кто она, черт возьми? – добавил второй.
Родни выступил вперед:
– Все в порядке. Не волнуйтесь. Я все улажу.
– Уж будь так добр. И чертовски быстро.
Должна сказать, что это неоднократное использование нецензурной лексики застало меня врасплох, но я была обучена вести себя как высококвалифицированный профессионал в любых обстоятельствах, с любыми людьми, будь то вежливые или невежливые, чистоплотные или неряшливые, грубые или учтивые.
Родни подошел ко мне вплотную.
– Ты не должна была ничего этого видеть, – произнес он вполголоса.
– Чего видеть? – уточнила я. – Колоссального беспорядка, который вы все устроили в этом номере?
Тогда один из верзил снова заговорил:
– Леди, мы только что все хорошо убрали.
