— Нет, миссис Карнеги, мальчики вовсе не шутят. Как я поняла из письма Джона, как минимум у двоих из них наметились серьезные перспективы.
Наверное, впервые в жизни моя хозяйка растерялась настолько, что не нашлась с ответом. И хотя я никогда не думала о мистере Карнеги в контексте возможного брака со мной, меня все равно обеспокоила мысль о том, что он женится на одной из питсбургских «красавиц», которых мне довелось повидать на различных светских мероприятиях. Я вспомнила наш разговор во время прощального ужина перед его отъездом, и к щекам прилил жар. Моя реакция на нынешнюю беседу о супружеских планах мистера Карнеги лишь подтверждала: мои чувства к нему никуда не исчезли.
— Хотя мой сын признался, — продолжала миссис Вандеворт, — что юные леди, назначенные ими в невесты, скорее всего, даже не подозревают об их намерениях. И вполне могут не согласиться.
Дамы рассмеялись, и моя хозяйка попыталась поддержать всеобщее веселье. Разговор перешел к следующему пункту европейского маршрута, и вскоре — к явному облегчению миссис Карнеги — в гостиную заглянул ее младший сын, который с подобающими извинениями объявил об окончании вечера. Ему завтра предстояло рано вставать, чтобы успеть на утренний поезд.
Пока хозяйка прощалась с гостями, я поднялась в ее спальню и подготовила все для вечернего туалета. Миссис Карнеги пришла нехарактерно притихшая и, пока я помогала ей раздеваться, не проронила ни слова. Она продолжала молчать, когда я втирала ей в руки ее любимый крем с розовой водой, полировала ногти замшевой пилкой и расчесывала волосы — ровно двести движений щеткой. Я тоже молчала, полагая, что если хозяйке не хочется заводить разговор, то мне-то уж точно не подобает заговаривать первой. К тому же я знала причину ее молчаливости и совсем не хотела обсуждать эту тему. Размышления о возможной женитьбе мистера Карнеги затуманивали мой разум.
Миссис Карнеги сидела, рассеянно глядя в зеркало. Я сделала ей реверанс и собралась уходить. Но она удержала меня за руку.
— Ты же не думаешь, что он вернется домой с мыслями о женитьбе, да, Клара?
Я надеялась, что нет. Но не знала наверняка. Зато знала, какого ответа ждала от меня хозяйка.
— Мне кажется, у него нет ни времени, ни желания думать о чем-то, кроме семьи и работы.
Она встретилась со мной взглядом в зеркале.
— Правда?
— Конечно.
— Что бы я без тебя делала, Клара?
Еще год назад с этими словами исполнилась бы моя самая заветная мечта. Я все же сумела стать незаменимой. Но с тех пор я сама изменилась.
— Карнеги явно накладывают на тебя свой отпечаток, Клара, — крикнула мне Мейв через комнату, занимавшую весь первый этаж их с Патриком дома на Ребекка-стрит. Она стояла в кухонном закутке и мыла в тазу с кипяченой водой морковь и картофель, которые я принесла к нашему запоздалому праздничному обеду. Ни в одном из домов в Закопченном квартале не было водопровода, а вода из общественного колодца пахла нечистотами и требовала продолжительного кипячения.
— Почему ты так говоришь, Мейв? Потому что я принесла мясо? — крикнула я в ответ. Нам приходилось кричать из-за шума, который создавали пятеро детей и непрестанно грохочущая фабрика, расположенная прямо за домом. Зная, где я планировала провести свой единственный рождественский выходной, мистер Форд перехватил меня на выходе из дома и, пожелав мне счастливого Рождества, потихоньку подсунул сверток с говяжьей вырезкой в мою корзинку с буханкой хлеба и овощами — гостинцами для родни.
Мейв переложила вымытые овощи на кухонный стол, и я уселась их чистить вместе с ее старшей дочерью, почти семилетней Мэри.
— Нет, не поэтому, — рассмеялась Мейв. — Хотя я очень тебе благодарна за мясо. В жизни не видела такой нежной говядины и прямо жду не дождусь, когда Патрик придет с работы и узнает, какое роскошество ждет его на обед.
В отличие от Карнеги, владелец литейного завода, где трудился Патрик, не дал своим рабочим ни одного выходного. Они работали и в канун Рождества, и в сам праздник, и на следующий день, традиционно тоже считавшийся праздничным на всех предприятиях. Завод не успевал выполнять все контракты, и ни о каких выходных — даже рождественских — не могло быть и речи.
— Тогда что значит «Карнеги накладывают на меня отпечаток»? — спросила я. Мейв уже отвернулась обратно к плите, и, пока она стояла ко мне спиной, я попыталась оттереть пятна сажи, въевшейся в столешницу. Мне не нравилось, что чистые овощи соприкасаются с копотью, но я не могла допустить, чтобы Мейв видела, как я чищу ее стол. Я не хотела обидеть ее. Не хотела, чтобы она подумала, будто я осуждаю ее как хозяйку, неспособную поддерживать чистоту в доме.
