Когда Гоин был альбиносом, они с веронийцем были очень похожи внешне.
Я смотрела на врага и не могла отвести взгляд.
— Лучше ничего придумать не мог? — свистящим шепотом спросила я.
— Не нравится? — притворно удивился Гоин.
— Издеваешься? — я дернулась к выходу, желая скорее глотнуть свежего воздуха, оказаться подальше от гада, от воспоминаний, но не смогла. Ноги как будто увязли в полу.
— Я долго думал, чем тебя порадовать… по-настоящему порадовать, — начал Гоин. — Ты сейчас скажешь, что такая встреча никак не может тебя порадовать, но ты солжешь. Посмотри на этого мужчину, Регина. Он по доброй воле находится здесь, никто его не принуждал и не заставлял. Конечно, нам пришлось ограничить его эо с помощью кое-каких приборов, но это всего лишь маленькая предосторожность, чтобы не было сюрпризов… Владетель Веронийский хочет сказать тебе что-то важное.
Давний участник моих кошмаров заговорил. Странно у него выходило: губы двигались, а лицо оставалось каменным, глаза пустыми… как будто пустыми. Приглядевшись, многое можно было в них заметить.
— Прощу прощения, сударыня. Хотя знаю, вы никогда не сможете меня простить, поэтому позвольте… — его голос дрогнул, даже не так — треснул. Волевое усилие, которое он над собой совершил, почти сломало его, и я заметила, какая черная беспросветность показалась в его глазах. — Тринадцать лет назад у нас с вами состоялся эо-поединок. в каком-то роде, — монотонно, как робот, продолжил владетель Веронии. — Вы проиграли. Я оклеветал вас и вашу семью, вы были изгнаны.
Сегодня я признаю свою вину в полной мере и передаю вам все права на Веронийское владение.
Я не знала, что сказать. Оттого и молчала, переваривая услышанное, долго молчала, пока на ум не пришли первые вопросы.
— Прощение? — хрипло повторила я. — Владение?
— Моя жизнь в ваших руках, — сказал он, и мне пригрезилась в этих словах усмешка. Не представляю, чем и как Гоин выбил из него подобные слова, да и не хочу представлять. Но в одном уверена точно: он уже наказан, тем фактом, что его приволокли сюда, навесили эти сдерживающие эо приборы и заставили извиниться передо мной.
Наверное, нужно позлорадствовать. но что-то не получается. Только в фильмах да на сцене театра месть выглядит впечатляющей, а в жизни… в жизни в самый неподходящий момент может напасть ступор.
«Сделай что-то, скажи что-то! — потребовала обиженная гордость. — Вот он — твой враг! Растопчи его!» Я посмотрела на Гоина и сказала:
— Ничего мне не нужно.
— Нужно, — возразил Гоин.
— Зря ты это все устроил…
— Не зря.
— Ты сказал, он здесь по доброй воле. Так вот, не верю. Не нужны мне такие подарки.
— Нужны, — в который раз и совершенно спокойно сказал центаврианин. — Чтобы разобраться с прошлым раз и навсегда. Я мог бы сам все сделать. ты и можешь дать мне все права разобраться с этим человеком. Но он — твой. И только тебе решать, что с ним делать.
Владетель Веронии… бывший владетель Веронии, взглянул на меня с чувством превосходства. Ему скверно, но он не раздавлен, ведь одолел его мужчина, значимая фигура в Союзе. А это и вполовину не так позорно, как проиграть женщине.
«А может, так правильно? — встрял голос разума. — Гоин, как мой мужчина, обязан меня защищать и разбираться со всеми, кто меня обидел или обидит. Многие девушки о таком женихе-супруге могут только мечтать. А что же я недовольна?»
Я посмотрела на владетелей — Дарнского и Веронийского. Они молча ждали моего решения. И оба — оба! — выглядели самодовольными. Ох, как же Гоин меня сегодня расстроил… Как я могла забыть, что он есть такое, и каковы могут быть его подарки? И ведь именно сегодня мне так хорошо на душе было! Выбрал же день, зараза центаврианская! Доверяй ему после этого!
Я хотела ему сказать четко и с расстановкой, чтобы он своим подарком подавился, что только полный идиот мог надеяться, что подобное меня порадует, но в голову пришла идея. Глупая идея, но кто сказал, что глупые идея не выстреливают?
— Аты прав, Гоин. С прошлым нужно разобраться. Позови своих людей, пусть снимут с этого человека приборы и освободят.
Я была готова к тому, что он откажет, сказав, что это небезопасно, но Гоин даже бровью не повел. Один громкий приказ — и в комнатку заходят военные, вместе с ними Ли.
— Уверены? — деловито спросил он.
— Да.
Пока мужчины освобождали веронийца, Гоин не сводил с него глаз. И, когда все приборы были сняты, тихо, тем самым безэмоциональным, бесцветным голосом, от которого у всех мороз по коже был, предупредил моего врага:
— Если только попробуешь выкинуть фокус — умрешь.
— Браво, очень доходчиво, — дрожащим голосом сказала я. — А теперь выйдите все и оставьте нас.
Гоин кивнул.
Ни один адекватный мужчина не оставит свою невесту одну рядом с врагом и по совместительству сильнейшим психокинетиком. Но Гоин в отношении риска неадекватный. В момент, когда он вместе с несколько удивленным Ли выходил из комнаты, я была уверена на все сто процентов, что не ошиблась, подарив ему жилетку мужа. Мы с ним оба без тормозов, сойдемся прекрасно.
