Перед тем, как зайти в салон, я остановилась у андроидов-охранников, ожидая, что альбинос скажет им, что я отныне его личная помощница-служанка и все такое. Владетель ни слова не сказал. Зато сказал Ветров.
— Как звать? — строго спросил он у меня.
— Регина.
— Регину не обижать и слушаться, — наказал он охране. — Ясно?
— Есть, товарищ Ветров.
Мы отошли, и я поблагодарила ученого.
— Вы меня второй раз выручаете. Спасибо.
— Аркадий я, а не «вы». Договорились?
— Договорились.
Я заняла место как можно дальше от владетеля. А он раскинулся на сиденьях впереди, как и подобает владетелю. Пока кар готовился к полету, и водитель-пилот настраивал системы, я посматривала на Аркадия Ветрова. Землянин, русский, очень молод для ученого.
Как такой человек мог связаться с Малейвом, который от своей расы взял самое худшее? Наверное, Малейв спонсирует исследования Ветрова, чтобы первым узнать что-то эдакое и начать извлекать из этого выгоду.
Аэрокар поднялся, и я начала завистливо смотреть на пилота.
Я с детства любила копаться вместе с папкой в наземных карах, любила разбирать роботов, изучать, как оно там все внутри устроено. А когда удавалось посидеть в аэрокаре рядом с пилотом, я чувствовала себя самым счастливым человеком во вселенной. После школы я планировала поступить на специальность «инженер-конструктор». Но… Высшее образование на Энгоре только для тех, у кого есть титул, или рекомендации от самого владетеля или владетельницы.
Так что, образование осталось мечтой. Зато я окончила курсы по пилотированию аэрокаров и работе с простой роботехники, а также получила свидетельство пилота-водителя. Если бы я не попала под указ о невестах и Отборе, не упала бы в зоне и не стала бы горничной владетеля, то жила бы сейчас в общаге аэроклуба в Иринве, летала бы по новым маршрутам.
Если бы… Реальность такова, что мне даже владение нельзя покинуть.
Пилот двигался куда-то к западу от особняка, к самой зоне, и устройства уже начали сигнализировать о возможности неполадок. А у меня даже пульс не участился. Подростком я четыре раза попадала в аварии на наземных карах, с инструктором как-то чуть не упала в Иринве, а страха как не было, так и нет.
К месту назначения мы быстро прилетели, я даже не успела вспотеть, хотя сидела в шубе. Аэрокар сел на площадке в уже знакомой мне деревеньке. Аэро-площадка здесь служебная, охраняемая — для работников службы контроля зоны. Но альбинос, как владетель, может пользоваться любыми площадками в Дарне. Странно только, что в такие места он выбирается без охраны. В особняке, где нечего, по сути, опасаться, центов и не сосчитать, а здесь, вблизи зоны — ни одного телохранителя.
Может, ему нечего бояться? Кто знает, вдруг, он весь напичкан имплантами или так заряжен эо, что ему ничего не страшно.
Хотя, импланты исключаются — в зону он бы с ними не пошел.
Я отошла от площадки, прошлась по хрустящему снегу. Температура упала, подморозило. Я глубоко и с наслаждением вдохнула студеного воздуха, позволила холоду проникнуть внутрь через легкие.
Ух! Бодрит!
— Идем, горничная.
Мы прошлись по деревеньке, вышли к крайнему дому. Там нас встретили мужики-провожатые. Я подошла к Ветрову, который проверял содержимое своего рюкзака.
— Аркадий?
— Да?
— А мы правда едем в зону?
— Да.
— Ия?
— И ты, — сказал альбинос, который все это время наблюдал за мной краем глаза.
Провожатые уселись вдвоем на один снегоход, два остальных были в распоряжении ученого и альбиноса.
— Я не хочу ехать, светлейший. Можно, я останусь?
— Ты зоны боишься, или нас?
Я ощутила предательскую растерянность. Мужчины обычно не особо ко мне приглядываются: я привлекательная и веселая — им этого достаточно, чтобы составить мнение. А когда пытаются приударить и понимают, что со мной что-то не так, с легкостью находят другой объект воздыхания.
Этот же… Совсем не такой, как остальные центы-андроиды. Сразу понял, что я не из числа послушных милых барышень, и уж точно не являюсь образцовой горничной. Так почему же он выбрал меня? Из-за того злополучного удара? Или просто так, поиздеваться?
Имея привычку говорить прямо о том, что меня тревожит, я спросила:
— Позволено ли мне будет кое-что спросить у вас, светлейший?
— Нет.
А я была почти уверена в том, что он позволит мне задать вопрос! Хотя бы ради того, чтобы выдать ответ, полный издевки и снисхождения. Гоин смеется над нашими законами.
А сейчас, да-да, сейчас, изображая из себя невыносимого хозяина, он смеется надо мной, как смеется и над всем Дарном.
И… я его понимаю. Я и сама не могу взять в толк, почему мы еще живем по отсталым законам, где вся власть принадлежит одному человеку, не самому толковому, а самому сильному.
Да, альбиноса я в какой-то мере понимаю. Но нельзя же спускать того, что он надо мной издевается? Так что, я отныне имею полное право издеваться над ним в ответ.
— Разрешено мне будет предупредить вас? — елейным голоском осведомилась я.
— Предупреждай.
— Не думайте, что народ вас принял. Вы не желанны здесь. Ждите вызовов на поединки и демонстраций.
Центаврианин посмотрел куда-то вдаль.
