— Для тебя он многое значит. Но в тебе он видит только очередную девку, которая пускает на него слюни, — я и не заметила, как коснулась брошки, начала поглаживать кристаллы. — Да что он? В Дарне о тебе та-а-а-акая слава идет, Мариш. И я тоже вниманием не обделена. Мы потаскухи для всех. И как бы идеально себя ни вели, таковыми останемся.
Маришка в одно мгновение сменила серьезность на легкомысленность. Такая быстрая смена эмоций делала ее похожей на непосредственное, милое создание, с которым приятно поиграть, но которого не особо ценишь. Вот, пожалуй, отчего все ее проблемы — для всех она лишь глупое животное. Самка без тени интеллекта.
Я и сама так про нее первое время думала, называла деревенщиной. В ответ Маришка звала меня стервой. Разок мы даже подрались на кухне, и растаскивал нас сам Гу. Мирил потом. С того и началась наша странная полу-дружба. «Полу» — потому что в дружбу мы не особо и верим.
— Неважно, что про меня думают, — заявила горничная. — Я-то знаю, что ничего дурного не сделала, и этого мне достаточно.
«Везет тебе, ты оптимистка», — подумала я, и сдалась.
— Ладно. Помогу тебе с Ильмонгом.
— Пока что это все, что от тебя требуется — это слушать и запоминать. Той рядом с владетелем, ты рядом с владетелем…
Понимаешь, о чем я?
— Понимаю, понимаю.
Мы вернулись в спальню горничных, где Маришка вооружила меня кремами, расческами, помадами (помада для мужчины!), и прочим, что требовалось для чудес превращения.
Но этого было мало, Маришка настаивала, что владетель должен обязательно одеться по дарнской моде.
— Ладно, скажу, чтобы он слетал в Ферисголд, — не стала я противиться.
— Не-ет! Какой еще Ферисголд? У нас дрянные ткани. Заказывать ткани, а лучше готовые костюмы, можно только из Веронии. Кстати! Наш бывший владетель, муж Элайзы, тоже был высоким и худым. У него остались прекрасные костюмы…
Мы можем сходить поглядеть на фасоны, взять их за пример.
— И как мы доберемся до этих костюмов?
Маришка улыбнулась. Чтобы горничная и не смогла добраться до одежды хозяев?
Обычно, когда владетель умирает, его одежду раздают народу. Когда умер супруг Элайзы, она последовала традиции и раздала большую часть его гардероба, но самое ценное, роскошное оставила.
Я ни разу не была в покоях владетельницы, и не знала, что гардеробная у нее так огромна — гораздо больше, чем у Малейва.
И сколько одежды! Платья, платья, платья, традиционные и не очень, выдвижные панели с нижним бельем, шарфиками и перчатками, отдельная комната для шубок и меховых жилеток, огромные ряды обуви…
— С ума сойти, — только и сказала я. — Куда ей столько? Она же редко куда-то выбирается.
— Элайза — женщина красивая, тщеславная. Ей нравится наряжаться и любоваться собой, — ответила Маришка и открыла передо мной дверцы темного шкафа, где хранились мужские костюмы.
Маришка стала изучать брюки, рубашки, и жилетки, расшитые серебром и золотом. Я тоже посмотрела на эти вещи, и сочла их слишком пестрыми, яркими для альбиноса. Нет, ему такое не подойдет. Я прошлась чуть дальше, и открыла еще один шкаф.
Плащи, подбитые мехом, меховые жилетки, шубы. Целый меховой магазин в гардеробной…
— Иди сюда, Регинка! — позвала меня Маришка. — Погляди, какие жилеты — без меха, простые, но с вышивкой. Серебро на черном прекрасно смотрится. Вот нечто вроде этого и нужно носить владетелю.
— Хорошо, запомню.
Еще немного полазив по гардеробной, мы вышли в гостиную.
А в гостиной нас ожидала Гримми.
— Я не перестаю поражаться вашей наглости, беспринципности и самовольству. Как вы смеете заходить без разрешения в покои нашей бывшей владетельницы? Кто разрешил вам копаться в ее вещах?
Очень сложно оправдываться, когда ты вроде бы и виноват, но ничего плохого, по сути, не сделал. Пока Маришка судорожно подыскивала варианты ответа, я сказала просто:
— Мы лишь смотрели, Гримми.
— Неужели? Смотрели? — фыркнула управляющая и подошла к нам. Глаза ее метали молнии, однако кричать она не стала.
— Я не понимаю, что вы делаете со своей жизнью! У вас есть голова на плечах, но ведете вы себя так, словно торопитесь ее потерять. Что вам мешает жить, как нормальным людям?
— Нормальные люди, — ответила Маришка.
Гримми покачала головой, не поняв ее ответ.
— Я знала, что о вас говорят. Знала, но в штат приняла. Потому что я надеялась, что, если поступлю с вами по-человечески, то и работать вы будете хорошо, без выкрутасов. А вы подставляете меня раз за разом! Разве я многого требую? Я всего лишь хочу порядка, но для вас это слишком сложно, вам обязательно нужно сотворить какую-то глупость! Как мне это надоело! Как мне надоело возиться с вами! Как мне надоело учить вас! Бегаете за чужаками, вертитесь перед ними!
Если бы Гримми критиковала мою работу, я бы так остро не реагировала. Но она снова говорила о нашем безнравственном поведении, и это истощило запасы моего терпения.
