Реми уловила улыбку в голосе старой ведьмы.
– А то не знаешь? Ты прекрасно понимаешь, что он для тебя значит.
Реми посмотрела на свое тело. Хейл держал ее голову на коленях. Он рыдал, прижавшись лбом к ее лбу. Он гладил ее черные волосы, а его слезы заливали ее лицо.
Выбора не было – как не было никогда. Реми будет бороться за жизнь только для того, чтобы осушить его слезы. Она так его любит.
– Удачи тебе, Воробушек, – пожелала Баба Морганна, догадавшись, что решение принято. – И прежде, чем уйти, брось побольше камней в ту воду, чтобы веками наблюдать за кругами.
Реми посмотрела на опустошенное лицо Хейла, и в ней что-то дрогнуло. Она ощутила пальцы, гладившие ее мокрые щеки, услышала его хриплые рыдания. Этот звук держал ее в этом мире. И, принимая свою судьбу, она решила сотворить столько чертовых кругов, сколько получится, прежде, чем время призовет ее снова.
– Боги, помогите мне, – взмолилась Реми.
И, открыв глаза, вздохнула.
– Реми.
Хейл шептал ее имя всю ночь, будто молитву. Все это время Реми пролежала в забытьи, сотрясаясь от лихорадки. Не в состоянии выдавить ни звука, она то выплывала из черноты, то погружалась в нее обратно.
Покинуть это место они пока не могли, и принц разбил лагерь там же, где они останавливались перед восхождением.
Хейл все время держал Реми на руках, отпуская только, чтобы добавить поленьев в ревущее пламя костра. Когда жар отступил, ее одежда пропиталась потом. И тогда его руки разжались. Долгие часы Хейл не давал ей соскользнуть в темноту. Когда он понял, что Реми выживет, полностью обессиленный заснул.
Тело Реми полностью исцелилось к утру, когда занялась заря. Противоядие не понадобилось, кровь переборола яд лучше, чем любое снадобье. Ей столько нужно бы сказать Хейлу – то, в чем она должна была признаться давно, и так сожалела об этом. Но сейчас сон важнее всего для них обоих.
Обо всем остальном она позаботится завтра.
Когда Реми проснулась, Хейла рядом не было. Ее пропотевшая одежда высохла, и силы почти вернулись к ней. В горле так пересохло, что девушка выпила полбурдюка воды. Усевшись, она расчесала пальцами спутавшиеся волосы.
Настала пора им объясниться.
Подхватив лук со стрелами – что, если львы все еще бродят рядом! – Реми двинулась по запаху Хейла. Она нашла принца в небольшой пещере у подножия холма. Он сидел на корточках перед костром, в котором пылало пламя не обычного синеватого, а зеленого цвета. Магия фейри. Серый капюшон закрывал лицо Хейла.
Прищурившись, девушка смотрела на изумрудное мерцание, напомнившее ей во́ды ядовитого озера, что чуть не погубило их обоих.
Хейл с кем-то разговаривал. Из пламени доносился гортанный мужской голос.
Реми замерла на краю поляны, спрятавшись за деревом. Такие разговоры не перебивают. Она призвала свою магию, чтобы услышать тихий голос Хейла.
– Да, отец, – сказал он.
Через это пламя принц общался с Восточным королем – точно так же, как и во время их путешествия по Западному и Южному королевствам. Из пламени звучал искаженный голос:
– Мое терпение не безгранично. Мощь Востемура продолжает расти, он почти взломал магию Клинка. Нам нужен тот меч здесь, в Восточном королевстве. Нужно убить Горного принца.
Реми еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
Она-то предполагала услышать совсем иное, как Восточный король скажет: нам нужен принц Горного королевства, владеющий Клинком Бессмертия, чтобы восстановить равновесие с воинственными соседями. Разве не ради этой цели они выдержали столько испытаний? На протяжении многих веков Восточное королевство было союзником ее страны.
Горькая правда сразила Реми. Они никогда не хотели помочь Горному королевству вернуть свои земли. Норвуд искал последнего Горного фейри, чтобы убить его. Если последний живой наследник умрет, Клинок Бессмертия освободится от магии кровной связи. И тогда, кто бы ни завладел мечом, получит безграничную власть над другими.
Король Норвуд хотел добыть клинок для себя. И Хейл это знал. Знал все это время, но от нее скрывал.
– С каждым днем мы подбираемся все ближе, – мрачным тоном ответил принц.
Реми не узнавала этот голос. Хейл словно говорил на другом языке.
– Ты слишком мягко обращаешься с этой сучкой, – снова заговорил Норвуд, и пламя полыхнуло. – Пусть она отведет тебя к принцу. А если ты не справишься, я отправлю одного из твоих братьев.
– В этом нет необходимости! – взревел Хейл.
Кто же этот мужчина перед ней?
– Хорошо, – прохрипел голос, и огненные языки опали. – Не разочаровывай меня. Убей принца и принеси мне Клинок. И еще, сын, как только найдешь принца, заколи чертову ведьму, чтобы не оставлять свидетелей.
– Да, отец, – ответил Хейл, и костер погас.
Услышав последние слова, Реми похолодела. Принц задумал ее убить? Она не могла в это поверить. Неужели все, что между ними было, ложь? Неужели она вернулась к жизни только для того, чтобы погибнуть от его руки? Неужели она ничего не замечала? Неужели она была слепа?
