Амбар, в котором была заперта Крин, легко угадывался по огромному запору и сторожу, который сидя, храпел на посту. Зажиточные крестьяне такие замки вешают на сараи, в которых хранятся всякие сельхозорудия. За пару месяцев рабского труда Арчен успел познакомиться и с такими замками. Состоит это чудище из двух проушин и железной полосы, которая накладывается поперёк дверей. С одной стороны наварена тяжёлая петля, с другой вешается замок. Эта мечта взломщика считалась в усадьбе лучшим запором. Длинный засов Арчен закрутил в косу и аккуратно обвёл вокруг шеи спящего охранника. Подобный приём не помогает от приступов храпа, но почему бы не попробовать, вдруг, да поможет.
Как и Арчен в кузне, Крин сидела у каменной стены, опутанная множеством не особо толстых цепей.
— Тихо! — прошептал Арчен. — Я пришёл за тобой.
Всё-таки хорошо выручать из узилища рабыню. Она молчит, когда ей приказано, и не задаёт глупых вопросов. Арчен рвал цепи, Крин молча ждала, и глаза её светились радостью.
Амбар тоже надлежало запереть, и Арчен измял пальцами петли, так что они ни в коем разе не желали проворачиваться. Теперь оставались лишь центральные ворота усадьбы. Ворота закрывались на огромнейший засов, какой не в каждой крепости найдётся. Засов Арчен самолично выковал какую-то неделю назад, и неудивительно, что могучая железяка послушно согнулась в его руках, словно была живой.
Не мудрствуя лукаво, Арчен снял запор и переставил его на другую сторону ворот. Всё управил быстро и тихо: ни треска, ни грохота. Увидал бы мастер Ирган, как неопытный ученик обращается с железом, тысячу раз уверился бы в своей правоте: нельзя оставлять в живых поганых колдунов. А Крин лишь дрожала крупной дрожью и принимала происходящее с полным согласием.
— Теперь наши жизни в наших ногах, — произнёс Арчен. — Не догонят — будем живы. Пошли.
— Куда? — беглянка отлично понимала, что догонят всюду.
— Для начала к источнику, где мы в первый раз встретились. А дальше я дорогу найду.
Крин кивнула и лёгкой побежкой двинулась по знакомой дорожке. Цепей на ней уже не было, но стальные браслеты на ногах, поясе и шее блестели в неярком свете приближающегося утра. Это было очень красиво, и Арчен подумал, что кое в чём кузнец Ирган прав: не всякую красоту надо оставлять; эту следует уничтожать безжалостно.
Ручей безмятежно омывал уложенные камни, словно ничего дурного в мире не происходило.
— Пей, как можно больше, — приказал Арчен. — Дальше долго воды не будет. Жаль, нельзя напиться про запас.
Пока Крин пила, зачёрпывая воду ладошкой, Арчен содрал со своей шеи рабский ошейник и напился сам, встав у источника на колени, что так насмешило когда-то девушку. Затем он приказал Крин сесть на камень и занялся её оковами. Сбил браслеты с ног, разорвал железный пояс. Оставался ошейник, прилаженный так плотно, что и мизинца не подвести.
Арчен велел Крин запрокинуть голову, осторожно смял сталь ошейника и разорвал её прежде, чем Крин ощутила, что может задохнуться. Теперь они были полностью свободны. Разорванные ошейники валялись на земле.
Крин сидела, запрокинув голову. Арчен наклонился и поцеловал ждущие губы.
Откуда-то издалека донёсся невнятный шум, вроде бы удары по металлу. Обитатели усадьбы очнулись ото сна и обнаружили себя запертыми. Но скоро они освободятся и кинутся в погоню. Пора бежать. Но всё же, можно потратить одну минуту, чтобы сказать о своей любви.
Последнее время Никол переселился из родительского дома в лавку. В комнатах он чувствовал себя зависимым от отца, ведь именно Порш устраивал там всё по собственному вкусу, а в лавке, выстроенной по раз и навсегда заданным правилам, Никол чувствовал себя полным хозяином. В торговлю он не вмешивался, претило ему слышать, как Порш льстиво беседует с покупателями, выдаёт пакетики с солью, бросает в денежный ящик медные шлёндеры. Из товаров на полках была только соль, которую покупали чаще всего. Соль и вода — два магических вещества, которых не может наколдовать самый изощрённый маг. Если покупатели требовали чего-то необычного, Порш отправлялся в подсобку, где стоял большущий ларь. Пока покупателей не было, ларь оставался пуст, но едва следовал заказ, даже самый причудливый, он немедленно оказывался в наличии. Лавочник кидал в ларь деньги, а вынимал сдачу и упакованную покупку: туфельки для балованной дочери, копчёный окорок для праздничного обеда, леденцового василиска на палочке, а то и тщательно упакованную дозу белой ртути. Всё, что угодно за ваши деньги.
Тайну покупки Порш неуклонно хранил, не разглашая, кто из жителей селения что покупал. С каждой покупки в пользу лавочника перечислялась какая-то сумма, которая оказывалась в денежном ящике. Эта сумма также была коммерческой тайной. Если Порш сам покупал что-то, то он совал руку в денежный ящик, перемешивал наличность и только потом доставал денежку. Получить товар бесплатно лавочник не мог.