Вскоре в салун вошла Эйнджел и заняла свое место за игровым столом, не обращая внимания на поднявшийся вокруг нее шум и гвалт мужских голо сов, заключавших пари относительно финала этого необычного поединка. У нее болела голова, и, чтобы помассировать виски, ей пришлось расплести косы, и теперь золотистые волосы волной ниспадали ей на плечи и струились по спине до пояса. Среди присутствовавших не было ни одного мужчины, кто не со гласился бы отдать свой зуб, чтобы очутиться на месте Уилларда Крэддока, до того хороша была женщина, поставившая на карту свое тело!
Наблюдая за происходящим, Холт потягивал виски у стойки бара и чуть не поперхнулся, когда увидел за игровым столом Эйнджел. Он закашлялся, но никто не обратил на это никакого внимания. И только бармен сочувственно похлопал его по спине.
– Прехорошенькая девочка, – пробормотал он.
Холт не верил своим глазам. Эйнджел – его Эйнджел! – сидела за столом для игры в покер, засучив рукава и тасуя колоду карт. Судя по всему, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что делает.
Всего один раз Эйнджел подняла глаза на присутствовавших, но Холт готов был поклясться, что она посмотрела именно на него. В ее глазах мелькнула радость, казалось, она заметила его и тут же отвела взгляд, шлепнув колоду на стол перед носом Крэддока.
– Теперь ты, Уилл, – сказала она, поставив локти на стол и подперев руками подбородок.
Крэддок взял колоду карт, подозрительно ее осмотрел со всех сторон и тоже стал тасовать. Сдавать карты должен был другой человек, не заинтересованный в исходе игры, – таков был уговор, чтобы игра была честной.
Первые карты легли картинкой вниз, рубашкой вверх. Среди сгоравших от любопытства зрителей спешно заключались последние пари, причем почти все сходились на том, что молодая леди как пить дать проиграет.
– Что тут происходит, черт побери? – сдавленным от волнения голосом спросил Холт у бармена.
– Да вот эта лапонька поспорила со стариком Крэддоком, что выиграет у него в карты, ну, в покер. Слушай, она поставила себя против какого-то там домишки, который ей очень нужен! Ну и повезло же Крэддоку сегодня! Лакомый кусочек достанется этому коту!
Холт весь напрягся. Понимала ли Эйнджел, что делает, легкомысленно играя собственной жизнью? Похоже, у этой дурочки было не больше мозгов в голове, чем у цыпленка!
Холт отошел от бара и, пробравшись сквозь толпу кричавших на все лады мужчин, подошел к столу как раз в тот момент, когда Эйнджел и Крэддок открыли первые карты. У него оказалась дама, у нее – семерка. Те, кто ставил на Эйнджел, приуныли.
– Держись, девочка! – прокричал кто-то из старых старателей. – Игра еще не кончена!
– Кончена, – проворчал Холт, продираясь по ближе к Эйнджел, и, прежде чем она успела открыть вторую карту, положил руку ей на плечо.
– Ты понимаешь, что творишь? – сурово спросил он.
Она подняла на него холодный, решительный взгляд голубых глаз. Красиво очерченные брови изогнулись в притворном удивлении.
– А тебе какое дело, Холт Мерфи?
– Ты же ничего не смыслишь в покере! Она цинично улыбнулась.
– Я достаточно часто видела, как это делает мой отец, так что как-нибудь сумею свести концы с концами.
– Черт бы тебя побрал! Ты играешь с огнем!
– А это уж мое дело! Разве у меня есть муж, чтобы приказывать мне, что я должна делать и что не должна? – издевательским тоном проговорила Эйнджел, и остальные тоже зашумели.
– Иди, парень, своей дорогой, не мешай им играть! Грубые мужские руки буквально вытолкали Холта из тесного круга возле стола. Он хотел было взять Эйнджел в охапку и вытащить ее из-за стола, но потом сказал себе, что она этого не стоит. Он притворился, что не слышит гогота и улюлюканья, когда игроки открыли вторую карту. У Крэддока оказался туз, у Эйнджел – шестерка.
Она только внешне казалась спокойной. На самом деле от волнения во рту у нее пересохло, в висках в бешеном ритме стучала кровь. Взглянув еще раз на свои карты – несчастную семерку и шестерку, – она помолилась про себя.
Самодовольная улыбка не сходила с лица Крэддока.
– Теперь уже скоро, дорогая, – выдохнул он, и почти все собравшиеся отпрянули от сильного запаха лука, исходившего от него.
Эйнджел бросила взгляд на стройную мускулистую фигуру Холта, стоявшего у стойки бара. Руки были скрещены на груди, лицо ничего не выражало. Похоже, она совсем не нужна ему. Так какое ему дело, если она продаст себя старому развратнику?
Все затаили дыхание в ожидании третьей карты. Раздалось несколько подбадривающих криков немного численных сторонников Эйнджел, а потом их радостные вопли! Теперь у нее было две семерки! Вскоре, однако, все затихли. У Крэддока оказалось два туза и дама.
– Попалась, пташка! – Крэддок загоготал, на клонясь к Эйнджел и безуспешно пытаясь схватить ее за руку. – Обещаю, у тебя будет отличная клетка!
Эйнджел молча открыла четвертую карту – еще одну шестерку. Две пары! Она несмело улыбнулась. Крэддок, вытирая внезапно вспотевший лоб, уста вился на свои карты. Еще одна дама! Он с облегчением выдохнул.
– Две пары! – сказал он. – Из нас тоже получится хорошая парочка.