– Сделай это для меня, Холт, – нежно проговорила она, все еще держа его руки в своих ладонях. – Клянусь, если ты уедешь один, я поеду вслед за тобой. Возьми с собой Нила. Там, на прииске, вы поближе узнаете друг друга. Знаю, тебе нелегко это сделать, но ты же сам мне когда-то говорил, что нельзя отвечать за ошибки других. Попробуй найти в себе силы для прощения и примирения.
Эйнджел вспомнила своего собственного отца, и глаза ее потемнели от подступивших слез.
– Прошу тебя, Холт, – хрипло прошептала она, – не дай вражде и злобе поглотить вас обоих. Пусть прошлое станет прошлым и начнется будущее.
Холт видел в ее прекрасных голубых глазах любовь и боль одновременно. Он понимал, что Эйнджел не имела ни малейшего представления о том, как много она от него хочет. Но, зная ее характер, он ни минуты не сомневался, что она действительно сядет на лошадь и поскачет за ним, неизбежно замерзнув до смерти на полпути к прииску.
– Ну хорошо, – проворчал наконец Холт. – Я возьму с собой Нила при условии, что Рейчел будет жить с тобой здесь, в этом доме. Раз в неделю один из пас будет навещать тебя и Рейчел. Обещай никуда не выходить с наступлением темноты и постоянно держать все двери и окна на запоре.
– Ну конечно, обещаю! – Эйнджел радостно прижалась к Холту. – Я так рада, что ты согласился! Вот увидишь, такое решение проблемы самое разумное!
Не глядя на Эйнджел, Холт перевел непроницаемый взгляд на Нила:
– Что же касается тебя... не вздумай читать мне проповеди, понятно? Я не собираюсь всю долгую зиму слушать их.
Нил кивнул, не смея улыбнуться. Он знал, что его положение было слишком неустойчиво, чтобы идти даже на малейший риск рассердить Холта.
– Даю слово, брат, что буду одеваться и вести себя как мирянин, пока мы будем вдвоем жить на прииске.
– Смотри, сдержи свое слово! – пригрозил Холт и, повернувшись, быстро вышел из комнаты.
Посмотрев ему вслед, Эйнджел с надеждой повернулась к Нилу:
– Это будет началом вашего примирения, так ведь?
– Да, несомненно. Даже не знаю, что бы я делал, если бы не ваша своевременная помощь!
Впрочем, Нил выглядел не слишком радостным.
– Что-то не так? – не удержавшись, спросила Эйнджел.
– Да. Нет. Я не совсем уверен, – замялся Нил, словно не решаясь пожаловаться Эйнджел. – Дело касается Рейчел.
– Вы не уверены в том, как она отреагирует на ваш отъезд?
В ответ он покачал головой.
– Тут нечто большее, Эйнджел. С ней происходит что-то неладное. Я не могу сказать, что именно, – он беспомощно развел руками, – но она как-то иначе ведет себя. Мне кажется, у нее на сердце какой-то тяжелый груз... Я бы хотел попросить вас, как ее близкую подругу, попробовать узнать, что с ней происходит.
Тщательно следя за выражением своего чуть побледневшего лица и интонациями, Эйнджел ответила:
– Ну конечно, Нил, я обязательно поговорю с ней. Уверена, тут нет ничего серьезного... наверное, просто нервы шалят перед таким важным событием, как свадьба...
– Что ж, очень может быть, – задумчиво со гласился Нил и ушел в свою спальню. Дождавшись, когда его шаги затихли в конце коридора, Эйнджел с облегчением перевела дух. Когда-нибудь тайна Рей чел обязательно выйдет наружу, Нил слишком чувствительный и проницательный человек. Завтра надо будет непременно поговорить с Рейчел и убедить ее, что такая обременительная тайна со временем разрушит фундамент ее брака.
С улицы послышался звон колокольчиков на лошади ной сбруе, и Эйнджел подошла к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Шел слабый снег, закатные лучи по-зимнему неяркого солнца освещали заснеженный двор. Подъехав к дому, красные нарядные сани остановились.
Узнав стройную фигурку, выбиравшуюся из саней, Эйнджел улыбнулась и поспешила к двери. Это вернулась Рейчел, навещавшая свою мать, которая жила на другом конце города.
– Боже милосердный! – воскликнула Рейчел, бросаясь в объятия Эйнджел. – Я уж думала, что мы никогда не доберемся! Мама говорит, что такого глубокого снега не было с зимы 1868 года!
Я так рада, что ты благополучно вернулась, —
отозвалась Эйнджел. – Я уже начинала волноваться.
Рейчел помахала рукой матери, оставшейся в санях, и Эйнджел последовала ее примеру. Сани тронулись в обратный путь, увозя миссис Максвелл домой. Закрыв на засов дверь, Эйнджел помогла подруге раздеться и повесила ее промокшую шерстяную накидку к огню сушиться.
– Несомненно, в этом году Рождество будет снежным. Интересно, как там наши мужчины... – сказала Рейчел, входя вслед за Эйнджел в комнату и потирая закоченевшие руки.
