Дракон задумчиво расправил длинный ус.
— Верно, — согласился он. — В твоих словах есть смысл. Хорошо, распоряжение о том, что ты освобождаешься от конкурса, я тоже подпишу. Получишь завтра во дворце.
Клод расплылся в довольной улыбке. Оказалось, что и в этой работе были свои плюсы. Стихотворение для конкурса в этом году он так и не написал, а оставалось на это всего полмесяца. Теперь о стихах он мог забыть.
И это было прекрасно.
Они сидели на балконе под круглой желтой луной и беседовали о поэзии. Впрочем, это совсем не было удивительно — чем ближе сентябрь, тем чаще эта тема всплывала в разговорах. Вдалеке протяжно ревел олень, жалуясь на судьбу.
В Городе Осени Хэй Хусянь обычно друзей не заводила. И не заводил. Это было опасно, так как здесь жил Абэ Ясутика. Но на этот раз Хэй надеялся, что все обойдется — его новый знакомый жил у самого Яблочного Канала, у Моста Упавшего Мальчика, а Абэ — в противоположном конце района.
Перед Хэй и Жаном стояли бокалы с вином, с балкона открывался прекрасный вид на канал, за которым вечно белела вечными снегами вечная зима. Хэй раздумывал о том, почему молодой человек предпочел видеть перед собой мужчину, а не женщину, было ли дело в его сексуальных предпочтениях, или же ему просто хотелось иметь друга, которого у него пока не было — Жан попал в Город совсем недавно.
— Да, — говорил Хэй, продолжая прерванный минуту назад разговор, — конечно, ты сможешь подготовиться к конкурсу. Я тебе помогу.
— Здорово, — обрадовался парень. Он был высок и походил на борца. Много энергии, но мало способностей к стихосложению. — Я был бы очень признателен. Ну, я-то не силен в стишках.
Хэй успокаивающе кивнул и заглянул ему в глаза. Тот смутился.
«Видимо, все же сексуальные предпочтения», — решил Хэй, а вслух спросил: — Еще вина?
— Да, да, — спохватился Жан, неловко подставляя бокал.
Хусянь смахнул со лба черную челку и подумал, что бокал с красной жидкостью смотрится в большой руке Жана неестественно. Там гораздо органичнее выглядела бы кружка пива… или дубинка.
Настала тишина. Хэй наслаждался пейзажем и красотой ночи, а Жан натужно сопел, явно чувствуя неловкость.
— Ну… я уже допил, — сказал он. — Давай еще по бокальчику?
— Давай, — согласился Хэй, подвигаясь к борцу поближе.
Утром Хэй проснулся первым и посмотрел на лежащее рядом тело. Жан спал, завернувшись в одеяло так, что наружу торчала только голова, хотя в комнате было тепло, даже жарко. На лбу у парня блестел пот, а на щеках играл нездоровый румянец.
Хэй встал и начал неторопливо одеваться, чувствуя прилив сил.
— Хороший попался, здоровый! — радостно заявил из кармана резкий женский голос. Хэй вздрогнул. — Еще на неделю хватит, не меньше!
— Ну вот еще, больше я сюда не вернусь, Печать! И не могла бы ты говорить тише!
Нет, конечно, экземпляр был отменный, но совсем не во вкусе Хусянь. Ему нравились натуры утонченные. К сожалению, утонченные натуры имели тенденцию очень быстро заканчиваться.
— Это может привести к проблемам, — заявила Печать авторитетно.
Хэй и сам это понимал.
К полудню Жан проснется с тоской в сердце и, испепеляемый жаром любви, бросится искать своего знакомого. Вернее, жаром страсти. В Городе, где было не так уж много мест для того, чтобы скрыться от тоскующих возлюбленных, подобная тактика частенько не срабатывала.
