— Планеры, — пояснила Сибиллина, перехватив мой взгляд. — Это старинный спорт. Когда-то я тоже этим занималась, — возле стен проходят теплые восходящие потоки. Но сколько дыхательного снаряжения приходится на себя нацеплять… — она покачала головой. — А хуже всего туман. Вы скользите по инерции над облачным слоем, но стоит туда погрузиться — и вы теряете ориентацию в пространстве. Если вам повезет, вы взлетите и выскочите из тумана прежде, чем врежетесь в скалу. Если нет, то уже не разберете, где верх, где низ, попадете в зону возрастающего давления и сваритесь заживо. Либо украсите склон Бездны симпатичным цветным пятном.
— А радар в тумане не действует?
— Действует — но без него интереснее, правда?
Подали ужин. Я ел с осторожностью, стараясь не привлекать к себе внимание. Еда была отменная. Сибиллина сказала, что лучшую пищу по-прежнему выращивают на орбите и доставляют вниз «бегемотом». Это объясняло лишние нули в меню.
— Взгляните-ка, — произнес Уэверли, когда мы принялись за второе. — Если не ошибаюсь, Воронофф?
Он незаметно указывал на какого-то человека, который только что встал из-за стола в другом конце зала.
— О да, — подтвердил Фишетти с самодовольной улыбкой. — Я знал, что сегодня он будет здесь.
Я посмотрел на человека, о котором шла речь. Если бы мне не сказали, в жизни не обратил бы на него внимания. Маленький, безукоризненно одетый и тщательно завитый брюнет с приятно-нейтральным лицом артиста-подражателя.
— Я где-то слышал о нем, но не помню, где. Кто он такой? — осведомился я.
— Воронофф — настоящая знаменитость, — пояснила Сибиллина, доверительно касаясь моей руки. — Один из старейших послесмертных. Для некоторых он герой. Чем только он не занимался! Кажется, он освоил все Игры.
— Он что-то вроде игрока?
— Более того, — сказал Уэверли. — Он разрабатывает совершенно немыслимые экстремальные ситуации. Он создает правила, а все остальные просто их выполняют.
— Я слышал, на сегодня он что-то задумал, — вмешался Фишетти.
— Прыжок в туман? — Сибиллина хлопнула в ладоши.
— Похоже, нам повезло. Иначе зачем бы он пришел сюда ужинать? Ему, наверное, чертовски надоела эта панорама.
Воронофф уже направлялся куда-то в сопровождении мужчины и женщины, которые до этого сидели за его столиком. Кажется, тут действительно намечалось нечто особенное: все взгляды устремились к ним, и даже паланкины развернулись в одном направлении.
Троица покинула зал, но напряженное ожидание продолжало витать в воздухе. Еще пара минут — и я понял, в чем дело. Воронофф и его спутники появились на балконе, который опоясывал ресторан по внешней стенке купола. Все трое были в защитных костюмах и масках, почти скрывающих лица.
— Они полетят на планерах? — спросил я.
— Ну что вы, — отозвалась Сибиллина. — Воронофф считает это абсолютно устаревшим. Прыжок в туман — вот это несравнимо опаснее.
Тем временем стоящие на балконе крепили на своих поясах какие-то светящиеся причиндалы. Я пригляделся как следует. Каждый из этих предметов присоединялся к свернутой кольцами веревке, другой ее конец был закреплен на куполе. К этому времени половина гостей столпилась вокруг окон ресторана, чтобы ничего не пропустить.
— Видите веревку? — спросила Сибиллина. — Каждый прыгун должен рассчитать под себя длину и эластичность отрезка. Еще надо подгадать время прыжка — в зависимости от скорости и направления воздушных потоков. Видите, как они следят за планерами — там, внизу?
В этот миг женщина прыгнула с балкона. Должно быть, она сочла момент для своего прыжка подходящим.
Сквозь пол было видно, как она падает в туман, превращаясь в крошечное живое пятнышко. За ней разматывалась тонкий, почти невидимый хвост.
— И в чем идея? — поинтересовался я.
— По-моему, зрелище будет бесподобное, — сказал Фишетти. — Весь фокус в том, чтобы войти в туман и полностью исчезнуть из виду. Однако я не завидую тем, кто пролетит слишком далеко. И даже если вы верно рассчитаете длину веревки, существуют еще воздушные потоки.
— Она ошиблась в расчетах, — проговорила Сибиллина. — Ах, дурочка… Ее засасывает вниз — вон к тому выступу.
Стремительно падающая светящаяся точка врезалась в склон Бездны. На миг в ресторане повисло ошеломленное молчание, как будто случилось нечто невыразимое. Я ожидал возгласов ужаса и жалости. Но вместо этого послышались вежливые аплодисменты, кто-то вполголоса выражал соболезнования.
— Ну вот, я же говорила, — вздохнула Сибиллина.
— Как ее звали? — спросил Фишетти.
— Не знаю. Кажется, Оливия… или что-то в этом роде. — Сибиллина взяла со стола меню и принялась выбирать десерт.
— Внимание, вы пропустите следующего. Думаю, это будет Воронофф… да!
Фишетти забарабанил по столу. Знаменитый человек шагнул с балкона и изящно полетел в туман.
— Видели, как он был спокоен? Это истинный класс.
