Однако я не мог упустить шанс.
— Наверное, вы хотите вернуться в Кэнопи? — Сибиллина выглядела очень довольной. — Если желаете поехать с нами, это абсолютно не проблема. Простите, но я рискну настаивать.
— Только не чувствуйте себя обязанными. Вы уже проявили достаточное великодушие. Но если это не нарушает ваших планов…
— Ничуть. Садитесь в машину.
Фуникулер распахнул двери, Фишетти снова уселся в кабине водителя, остальные разместились позади, и мы взмыли в воздух. Теперь движение фуникулера казалось привычным, и я почти начал получать удовольствие. Земля быстро исчезла внизу, мы достигли паутины Кэнопи, и фуникулер вошел в размеренный ритм, пробираясь вдоль одного из главных кабельных путей.
Именно тогда я снова подумал о том, что мне стоило рискнуть и пообщаться со «свиньями».
— Итак, Таннер… Как вам понравился ужин? — спросила Сибиллина.
— Великолепно. И вид, как вы и говорили, бесподобный.
— Хорошо. Вам нужна была энергия. И еще
— Десять из десяти за наблюдательность.
Корпус пистолета был нефритовым и украшен выпуклыми красными демонами. Она крепко сжимала рукоятку, и его маленькое темное дуло смотрело прямо на меня.
— Это для того, — продолжала Сибиллина, — чтобы вам не пришло в голову сопротивляться.
— Если вы хотели убить меня, то могли сделать это уже десятки раз.
— Правильно. Но в ваших заключениях есть одна неточность. Мы действительно хотим убить вас. Только несколько необычным способом.
— И в чем его суть?
Сибиллина обратилась к Уэверли:
— Ты можешь сделать это здесь?
— Инструменты при мне, но я предпочел бы заняться этим на нашем корабле, — кивнул Уэверли. — Пока держи его на прицеле.
Я повторил свой вопрос, но они вдруг потеряли интерес к моим словам. Похоже, я влип основательно. Уэверли был не слишком убедителен, рассказывая о том, как он стрелял в меня, спасая от каких-то свиней, — но мне было не до того, чтобы предъявлять претензии. Тем не менее, если бы они захотели убить меня…
Логично. Но Сибиллина уже отметила, что в моих логических суждениях наблюдаются проколы.
Довольно скоро мы добрались до воздушного корабля. На подходе я смог полюбоваться великолепной панорамой с плененным судном, которое так ненадежно висело высоко над городом. Огни Кэнопи мерцали где-то поодаль, не было даже намеков на то, что рядом в ветвях есть другие жилища. Помнится, они говорили об уединенности и отсутствии постороннего внимания.
Мы причалили. К этому времени Уэверли тоже отыскал себе пушку, а когда я вступил на соединяющий трап, ведущий на гондолу, Фишетти целил в меня из третьей. Все, что остается, — это прыгнуть в пустоту.
Но ситуация не была
Внутри гондолы меня проводили к креслу, в котором я очнулся лишь пару часов назад. На этот раз Уэверли меня привязал.
— Итак, перейдем к делу, — произнесла Сибиллина. Она стояла в небрежной позе и держала пистолет на манер шикарного мундштука. — Как вам известно, мозговой хирургией мы не занимаемся.
Она рассмеялась.
Следующие несколько минут Уэверли описывал круги вокруг моего кресла, изредка выражая отвращение недовольным бормотанием. Время от времени он касался моего черепа, исследуя его нежными пальцами. Затем, очевидно удовлетворенный, он извлек откуда-то из-за моей спины инструменты. Несомненно, они имели отношение к медицине.
— И что вы собираетесь делать? — спросил я — черт возьми, я должен получить ответ! — Если собираетесь меня пытать, то ничего интересного все равно не узнаете.
— Думаете, я намерен пытать вас?
Уэверли держал в руке один из инструментов — сложную хромированную штуковину вроде щупа с мигающими датчиками.
— Сознаюсь, это бы меня позабавило. Я садист, каких свет не видел. Но я не вижу в этом смысла. Простое самоудовлетворение… Мы прокачали ваши воспоминания, так что знаем заранее, о чем вы можете рассказать под пыткой.
— Вы блефуете.
— Ничуть. Мы просили вас представиться? Если помните, нет. Но мы знали, что вас зовут Таннер Мирабель, верно?
Он наклонился поближе ко мне. На его голове пощелкивали и жужжали линзы, поглощая визуальную информацию в загадочной зоне спектра.
— Вообще-то мы не знаем, что нам нужно, господин Мирабель… думаю, вас действительно так зовут. Спутанные следы воспоминаний — целые залежи вашего прошлого, к которому мы не имеем доступа. Вы понимаете, что это отнюдь не способствует нашему доверию к вам. То есть, вы согласны, что это разумная реакция?
— Меня только что оживили.
— Ах, да — Ледяные Нищенствующие обычно исполняют работу изумительно, не так ли? Но в вашем случае даже их искусство не смогло восстановить целое.
— Вы работаете на Рейвича?
— Вряд ли. Никогда о таком не слышал.
