Кузен уже хотел развернуться, как Рок положил руку ему на плечо. Он не очень-то любил тактильные контакты с кем бы то ни было, но тут пришлось себя пересилить.
— Ключ, Войт. Я жду.
Кажется, тот начал понимать, как обдурил сам себя, но делал это чересчур неторопливо.
— Иди-ка к маре.
Придётся его ускорить.
— Поверь, у меня найдётся немало способов осложнить тебе жизнь, — Рок убрал руку, так как кузен никуда сбегать не собирался. — И, в отличие от Нортона Огнева, чувство юмора мне недоступно.
Войт всё не отводил взгляда и усмехался так, что было невозможно понять, каким будет следующий его шаг.
— Заключим сделку: я отдаю тебе эту хрень, а ты даёшь мне свести счёты с Фэшем. И с рыжей Огневой.
Рок нахмурился, разглядывая кинжал, зажатый в чужой ладони. Он не заключает сделок, он берёт то, что ему нужно, а люди это отдают… Фэшиар и Василиса Огнева не были ему неприятны, но судьба отчего-то всегда сталкивала их. Да и в словах Войта есть правда: кузену не стоит так зависеть от женщины, особенно от такой… Он ему ещё спасибо скажет, когда дорастёт до подобных мыслей.
— Идёт. Но только с холодной головой, Войт…
Мужчина ещё раз испытующе глянул на него, но потом, хмыкнув, протянул ключ. Рок уже ухватился за него, как пальцы сдавило так, что захрустели суставы. Он не сдержал гримасы.
— Постарайся не оттягивать, Рок.
Руку отпустило, и Драгоций удержался, чтобы не потрясти ею. Войт пошёл в прохладный холл, оставив его наедине с добытым трофеем. Драгоций ещё раз глянул на ключ, не сдерживая улыбки. Теперь отец окончательно прижмёт Огнева, и вся эта затянувшаяся комедия закончится нешуточной драмой. Драмы Рок считал честнее, людские слёзы куда искреннее смеха.
Мужчина убрал ключ в карман пиджака, наслаждаясь его приятной тяжестью. Губы всё ещё таили улыбку, и захотелось сделать то, чтобы он точно не сделал в других обстоятельствах: подойти к Резниковой без рабочего предлога на это. А почему бы и нет? Почему бы и ему тоже не поддастся этой маленькой слабости, что так кружит голову его кузенам…
Маришка стояла в тени под козырьком так, чтобы дым от сигарет не долетал до неё. Обычно девушка приковывала взгляд своим строгим и каким-то отталкивающе идеальным обликом, но сегодня было что-то не так… Она словно потускнела, и та же прическа выглядела уже совсем не так, а макияж не подчеркивал, а обострял лицо. И только волосы всё также серебрились, словно тронутые сединой.
— Ах, мистер Драгоций, — Маришка развернулась к нему. — Вы так увлеченно болтали в своем кружке… надеюсь, тема была стоящая.
И снова что-то было не так. Её голос обычно переливался от полутонов и намеков, как мед на ложке, а сейчас казался опустевшим.
— Боюсь, вам бы она не понравилась. Мы говорили о семейных делах.
Резникова скривилась раньше, чем он закончил. Да что с ней приключилось?
— У вас… — он запнулся, не зная, как выразить скопившееся беспокойство, — вчера был интересный вечер.
— Да, очень, — её глаза тускло блеснули, — такой, что я напилась от счастья, и сейчас у меня раскалывается голова от каждого произнесённого слова.
Она отвернулась, намекая на конец разговора. Рок уже решил оставить девушку в покое и не лезть в эти дебри, как груди коснулся холодный.
— Вы бы не стали напиваться от счастья. Это не про вас.
Раздался смешок:
— Не пытайтесь лезть туда, где ничего не смыслите… простите, но знатоком человеческих душ вас не назовёшь.
Её слова задели Драгоция, пробудив колющий азарт. Вот как… ну посмотрим.
— А мне кажется, тут нет ничего проще. Знаете, кого я видел вчера, а кого сегодня?
Маришка вскинула голову, и прищурилась с былым запалом. В голубых глазах сверкнули тлеющие угольки.
— Вчера вы выглядели так, словно можете взять от жизни всё, а сегодня, словно вам ничего и не надо… Думаю, лишь одна вещь может так повлиять на женщину, — он приблизился к её лицу, вдыхая сладковатый аромат, — мне продолжать?
У неё были до удивления ровный контур помады, Рок рассматривал его в попытке найти хоть один изъян, но линия словно срослась с губами.
— Вам предпочли другую, — не дожидаясь, добил он. — Предполагаю, что у вас же на глазах.
Она не сдержала короткого выдоха и отпрянула, словно вместо слов ей досталась пощёчина. Пред ним предстала не мисс Резникова, закованная в латы холодной красоты, а простая Маришка, которая без этих лат была всё равно что обнажённая.
— А знаете, кого вижу я?
Рок хотел осадить её, предчувствуя, что ничего хорошего не услышит. Но девушка лишь мотнула головой:
— Я вижу мужчину, который боится взять то, что хочет.
Драгоций прищурился, рассматривая блестящие торжеством глаза. Её голос звенел натянутой струной, словно вот-вот и оборвётся, улетая вдаль. Боится взять то, что хочет. Можно подумать…
— Будто вы знаете, чего я хочу.
— Ну не одному же вам препарировать чужие души, — Маришка откинула волосы, возвращая на лицо прежнюю отстранённость. — Но это была неплохая встряска, признаю.
