– Нет-нет-нет-нет, дорогуша! Ни в коем случае! Ты никуда не пойдешь. «Длань Бездны» хорошо заплатила нам за эксперименты. Ты станешь нашим главным проектом.
Котон слабо соображал. Он ощущал тяжелую слабость во всем теле.
– Я… не тот… кто тебе нужен…
– Ой, совсем нет! Ты нам как раз подойдешь, агент Котон! Самое то! Ты даже не представляешь, как хорошо ты годишься на эту роль!
– Роль?..
– Мы сделаем тебя таким, каким ты себя и представить не можешь!
– Что?..
– Ты сам все поймешь, когда мы закончим.
– Я… не…
Горги выпрямился, осмотрел своих коллег и громогласно важно заявил:
– Начинаем!
Могильщик запрыгал на месте от восторга.
– Начинаем! Начинаем! Начинаем!
Горги наслаждался своей ролью. Он радостно размахивал длинным ножом во все стороны. Он резвился, словно ребенок.
– Мы убьем тебя, агент Котон! Так что прости… но ты вернешься! Мы, конечно, гарантий не даем… наши эксперименты – «ручная работа». Все делается в единственном и неповторимом экземпляре. В большинстве случаев удача эксперимента зависит от химического состава формулы препарата, который должен выполнить свое первостепенное назначение. Мы уже все подсчитали! Это должно сработать! Должно… но опять же – никаких гарантий! Словом, мы тебя убьем, а потом вернем. И ты снова будешь с нами, миленький агент Котон! Ты вернешься к нам… с новым лицом…
Что бы ни задумали эти безумцы, в планы Котона их эксперимент явно не входил. Он вовсе не собирался становиться жертвой сумасшедшего опыта.
Котон начал сопротивляться. Он взял под контроль свое тело и зашевелил руками и ногами – цепи оказались крепки.
– О, нет-нет-нет, голубчик! Не стоит дергаться. Я вообще тебе не рекомендую шевелиться, потому что лезвие ножа может пойти совсем не по той траектории, которую я выбрал. Мы должны сделать разрез в четком месте! Вот, полюбуйся!
Горги взял с предметного металлического столика зеркало и показал Котону его отражение.
Котон увидел, что на шее у него нарисована черная пунктирная линия.
– Разрез пройдет ровно по этой линии. Именно так мы сможем сделать все необходимое, чтобы ты потом мог… ну, это позже! Я не собираюсь раскрывать тебе все тайны, голубчик! Потерпи! Ты все узнаешь… когда вернешься после смерти… ну, если вернешься…
На Горги напал приступ жуткого безудержного сумасшедшего хохота. Его змеи зашевелились – казалось, они смеются вместе с хозяином. Котон заметил, как во время смеха изо рта Горги несколько раз вылетел брызг слюней.
Котон не сдавался. Он отчаянно тянул руки и ноги, пытался вытянуть их из цепей.
Но все оказалось тщетным.
Он привязан слишком крепко.
– Так, все, хватит! – рявкнул Горги сам себе и прекратил смеяться.
Горги снова приблизился к Котону почти вплотную. Он был так близко, что почти залез сверху на Котона, прижавшись ногами к коленкам Котона.
– Пора начинать, мой хороший. Будет немного больно.
– Нет… не делай этого…
– Поздно, голубчик. Уже поздно…
Горги отдал команду кивком, и однорукая девушка подошла к ним со шприцом.
– Вводим препарат… и начинаем резать…
– Нет! – вырвалось у Котона.
Он отчаянно вертел головой.
И зря…
Горги запрыгнул прямо на бедра Котона и сжал его голову меж своих коленей.
– Коли! – заорал он.
Котон замер…
Он ощутил острую боль в шее.
Снова укол…
– Вот так…
Мир начал меняться.
– А теперь начинаем наш эксперимент.
Горги провел лезвием перед глазами Котона и прижал нож к шее.
– Слышал историю про Безголового Всадника? Вот ты у нас будешь Безголовым Котоном…
И Горги начал резать шею строго по черной пунктирной линии.
Сначала Котон издал дикий вопль, но ему быстро заткнули рот тряпкой. А после адской боли его глаза резко расширились и уже не моргнули.
Котон был мертв.
* * *
Раздался металлический шум.
Словно много мелких железяк упали на плитчатый пол.
Впрочем, так оно и было.
– У тебя, конечно, одна рука, но нельзя же быть настолько криворукой! Собирай давай! И убери труп этого горбуна из лаборатории! Он уже начинает вонять! Как же мерзко!
– Простите, простите… я не нарочно! Просто растерялась… неловко так… сейчас я все уберу!
– Поживее! Он уже должен скоро очнуться! Если ты еще хоть раз что-то уронишь, то о замене руки можешь не беспокоиться! Ее не будет!
– Ой, только не это! Прошу! Я хочу… хочу свою руку!
– Тогда работай, а не болтай, грязная сучка!
На этом крики умолкли.
Затем раздался глухой пинок и голос Горги:
– Какой же он жирный! Лежит здесь, как куча навоза! Бесполезный…
Голоса снова замолкли. И слышен лишь скромный скрежет металлических инструментов.
– И вымой здесь все! Я должен за вас делать всю работу? Господи боже! Дай мне сил… шевелись, шевелись, анорексичка вонючая!
А что Котон?
Котон открыл глаза.
Он жив…
Опять…
Но что случилось?
Он осмотрелся вокруг: лаборатория оставалась прежней. Однорукая женщина собирала окровавленные пинцеты и скальпели с пола, собирая их в металлический почкообразный лоток.
В левой части комнаты в углу лежал труп карлика-горбуна. Обезглавленный труп…
Громила так и стоял у дверей, бездействуя.
А Горги… Горги в перемазанном кровью халате суетливо расхаживал по лаборатории, проверяя какие-то пробирки и поглядывая на часы.
