Видение угасло. Теперь оставалось последнее дело – Часы. Но что-то остановило меня, я поднял монеты, сунул их в карман – пригодятся. Зачем, я и сам не знал, только понимал, что они ещё понадобятся.
Башня, узкая спиральная лестница, заиндевевшие стёкла в узких окнах. Огонь факела метался, бросая на стены гротескные тени. Сто одиннадцатая ступенька, сто двенадцатая… Лестница закончилась на сто семидесятой.
Помещение было большим и круглым, потолок выгибался куполом, но сумрак скрадывал очертания предметов. Оно было заполнено разновеликими шестернями, колёсами, сложнейшей и тонкой механикой. Мёртвой и замершей в холоде, пришедшем в Город.
Я шагнул ближе, коснулся пальцами большого медного колокола с неразборчивой вязью по краю. Металл был ледяным.
Где-то здесь скрывалась причина остановки Часов. Это лишь в сказках со смертью главного злодея всё восстанавливается само, увы, в реальности таких компенсаторных механизмов не предусмотрено. Как и возвращения к жизни тех, кто ушёл... Правда, говорят, на Дороге это возможно. Кто знает, может так и есть. Боль утихла, уступая место тихой грусти. Я снова коснулся колокола, в ладонь спилась игла холода, я одёрнул руку.
В нагрудном кармане что-то тихонько зашуршало. Та бумажка, что дал мне Владислав Всеволодович! Я тогда, не глядя, сунул её в карман.
На сероватом листе размашистым почерком была написана всего одна фраза: «Загадка оси — откажись от силы, обретёшь свободу».
Я недоумённо перечитал написанное. Ну, отказ от силы можно понять, как отказ убивать Князя. Я оказался свободен в выборе, и нашёл истинного врага. Но при чём тут ось? Однако есть что-то ещё. Что-то старик ещё добавил. О слонах и черепахе. Он сказал - они укажут путь.
Я снова, уже внимательнее, оглядел мешанину шестерней и колёс. В одном месте они расступались, открывая узкий проход куда-то в глубины сложного механизма.
Это напомнило давний сон — словно за мной гонится нечто, и, чтобы спастись, мне нужно проползти по узкой длинной трубе. Мешает тяжёлая зимняя куртка (во сне дело происходит зимой), неуклюжие ботинки. Я сбрасываю их и ныряю в трубу. Она прямоугольная в сечении и тесная — не развернуться. А нечто всё ближе. Но я делаю последний, отчаянный рывок, и всё — свобода. За окном голубой зимний вечер, уютно потрескиваю дрова в камине. Но отдыхать ещё не время, нужно успеть предупредить людей. Я выбегаю на улицу, похожую на старинную, словно из фильма «Снежная королева». Ноги скользят на льду, но я тороплюсь. Скорее, скорее...
Кожу саднило — всё-таки я довольно сильно оцарапался, пробираясь между шестернями и шестерёнками. Рукав комбинезона, из теоретически не рвущейся тетраткани, был располосован острым металлом. Но всё-таки я пробрался.
Похоже, я находился в самом центре комнаты. Вокруг вздымались огромные шестерни, раза в два выше меня. Очевидно, здесь и располагалось «сердце» Часов. Только никаких слонов и черепах, лишь круглая тумба. На её плоской «макушке» - круглое отверстие, словно здесь находился стержень, являющийся осью... Чего? Я огляделся.
Это был большой старинный глобус, опоясанный плоскими, по виду медными «орбитами», будто модель атома. Но необычный — он состоял из вложенных друг в друга полупрозрачных сфер с неясными рисунками, разводами. Он лежал на полу, словно какая-то сила сорвала его с тумбы и зашвырнула в переплетение шестерёнок, заклинив их намертво.
Просто так вытащить его не удалось, пришлось резать «орбиты». Я уже не удивлялся тому, что о деревянный клинок с лёгкостью рассекает металл, не до того было. Я поднатужился, и поставил тяжёлую «модель мира» на тумбу-постамент. И только сейчас почти безучастно заметил, что глобус покоится на спинах трёх медных слонов, которые стоят на панцире черепахи. Как однозначно! Разрезанные «орбиты» висели засохшими ветвями.
Но Часы молчали. Хотя, вроде бы, все условия были выполнены. Все?
В записке что-то говорилось про ось. А в постаменте было отверстие от стержня или оси. Её-то и нет. Сломалась ли, аннигилировалась — неважно. Нужна замена. Но где найти стержень нужной длины и диаметра?
Что-то оттянуло руку. Меч! Он больше не был мечом. Сейчас оружие скорее напоминало рапиру, но не плоскую, а круглую в сечении. Золотистого оттенка. Гарда исчезла, рукоять тоже округлилась.
«Откажись от силы», было написано в записке. Откажись от оружия, и станешь свободен.
