— Предпочел бы этого не делать, — говорит Сигруд, думая про свой раненый бок.
— А я бы предпочла не нянчить сердитого подростка и полумертвого дрейлинга, но куда деваться. Когда закончишь с завтраком, выходи наружу. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел.
— С Татьяной все будет в порядке?
— С Тати? Проклятье, конечно, нет! Мало того что она все еще скорбит, но что хуже… М-да. Очевидно, Шара не рассказала ей правду. Обо всем.
— П-правду?
Стройкова язвительно улыбается.
— Хочешь верь, хочешь нет, но Шара мне нравилась. В последние годы она стала в каком-то смысле моей подругой. Но все же я сомневаюсь в правильности кое-каких ее решений в плане воспитания. В особенности решения скрывать от единственного ребенка, что Шара была одним из наиболее успешных тайных агентов за всю историю Сайпура и лично убила двух Божеств.
Сигруд роняет челюсть.
— Она… она ей этого не рассказала?!
— Даже не намекнула. Похоже, Тати выросла, думая, что срок ее матери на посту премьер-министра — всего лишь очередной этап в карьере застенчивой чиновницы высокого ранга. Как Шаре это удалось, понятия не имею. Но теперь, когда она мертва, истина открылась. Я не могла утаить это от Тати, ведь все, что касается жизни ее матери, — международные новости. Так что поверь мне, после всего: плача, криков и ворчания, с которыми мне пришлось столкнуться в прошлом месяце, господин Сигруд, прикованный к постели мужчина, едва способный говорить, — это самый натуральный отпуск.
Сигруд следует за Стройковой, быстрым шагом идущей к маленькому сараю в дальнем углу своих владений. Он оглядывается на фермерский дом, который они покинули. Он видит, что, хотя здание нуждается в ремонте, о безопасности позаботились: на окнах решетки, а часть заколочена железными пластинами.
— Итак, — говорит Ивонна, — ты должен стать нашим телохранителем. Да?
— Думаю, общая идея была такой, — отвечает Сигруд и косится на ее винташ. — Но похоже, что ты отлично справляешься. Ты зовешь ее… Тати?
— Да. Она Тати, я Ивонна. Никакой чуши с «госпожой Стройковой», ладно? Ты не мой лакей. Был один, но я его уволила. Не доверяла. И он вообще-то побаивался овец. Как ни крути, неподходящая персона. Скажи, как ты узнал, что мы здесь?
— В каком-то смысле Шара подсказала. — Он рассказывает о своем путешествии, опуская детали о Нокове и божественном.
Ивонна тихонько смеется.
— Старушка Мулагеш… Как она меня ненавидела. Ей не нравилось, что я вмешиваюсь в сайпурскую политику. Какая ирония — ведь Сайпур-то совал свой нос в каждую избирательную урну на Континенте со времен каджа. Хотя Шара попыталась кое-что исправить.
— Как вы с Шарой сблизились?
Она останавливается и устремляет на него ясный взгляд.
— А ты как с нею сблизился, Сигруд йе Харквальдссон?
Он пожимает плечами.
— Она вытащила меня из тюрьмы.
— Хм. Хотела бы я иметь такую простую историю. — Она снова пускается в путь. — Шара начала слать мне письма… лет этак пять назад или около того. Она хотела узнать, не заинтересует ли меня благотворительность. Что-то в связи с приютами для континентских сирот. Сперва я ее игнорировала, но она проявила настойчивость. В конце концов я разрешила ей приехать в Дхорнав и рассказать обо всем лично. И она задела меня за живое. После всех наших катастроф по-прежнему оставалось так много бездомных детей. Такие вещи… Они так просто не проходят. Они тянутся на протяжении поколений.
Сигруд внимательно слушает.
— Значит… ты принимала участие в ее благотворительности на Континенте?
— Ну как принимала? Я выделила на это дело кругленькую сумму. Консультировала учрежденный ею попечительский совет по почте. А иногда позволяла ее дочери жить у меня, когда Шара делалась слишком занятой, — в тот период здесь имелись слуги. Маленькой Татьяне тут было весело, она каталась на пони, и все такое. Я избавилась от всех слуг, когда Шара умерла. Они утратили мое доверие.
— Но ведь это Шара привезла сюда Тати, верно?
— Верно, — отвечает Ивонна. — Ты об этом ничего не знаешь?
Он качает головой.
— Я вмешался в это дело только после ее смерти. Я ничего не знал.
— После ее смерти, хм? Так ты сам себя благословил стать ее ангелом-мстителем? Как мужественно.
— Когда она привезла сюда Татьяну? — спрашивает Сигруд.
— Чуть больше трех месяцев назад, — говорит Ивонна. — После того как переехала в Аханастан. А потом…
— Ее убили.
— Да.
— И она не посылала тебе никаких других сообщений за это время?
— Нет. Но это нормально. Я теперь всеми делами занимаюсь на расстоянии. Стараюсь не вовлекать слишком много людей в свою жизнь и то, чем я занимаюсь здесь.
— И чем же именно?
— Управляю своими активами, — говорит она, приближаясь к сарайчику. — Выращиваю овец. Ну и еще есть вот это. — Ивонна отпирает висячий замок и распахивает дверь.
