— Мисс Ваерти, вы совершенно себя не бережете, — вещал врач, накладывая мне внутренние магически швы на разлетевшиеся к чертям от перенапряжения сосуды, — вы понимаете, что это могло плохо для вас закончиться?
— Не было выбора, — ответила я.
И получила властное:
— Не разговаривать!
После чего врач взялся за следующие сосуды.
— Это был очень глупый поступок, — продолжил он голосом премудрого поучателя жизни, вернувшись к образу доброго доктора.
И мне пришлось сидеть неподвижно, и лишь прислушиваться к тому, как за дверью ругаются между собой профессор и миссис Макстон.
— Вы обязаны были вмешаться, вы же ее защищаете! — бушевала моя экономка.
— Защитить от чего? От желания спасать вашу никчемную насквозь пропитанную чайной церемонией жизнь?
— Мне ничего не угрожало! А вы насквозь прогонялись табаком!
— Моя дрожайшая миссис Макстон, — шипел доведенный до предела боевой маг, — ваше «мне ничего не угрожало», без оперативного вмешательства Анабель, грозило вам стремительным развитием склероза в течение семи дней!
И за дверью воцарилась тишина.
Доктор Эньо, чуть сместив пальцы с переносицы уже на нос, тихо спросил:
— Миссис Тодс?
— Угу, — промычала я, отвечать иначе в моем положении было бы не самым лучшим решением.
Некоторое время помолчав, доктор вдруг произнес:
— Я предполагал, что здесь дело не чисто.
На мой вопросительный взгляд, доктор пояснил:
— Ее работницы никогда не беременели.
Глаза мои, вероятно, сделались как блюдца.
— И мистер Тодс ни разу, не обращался ко мне за помощью, что несколько странно в его возрасте, вы не находите?
Я находила, но… я знала, на что способна магия драконов, камни основания дома вполне могли быть вместилищем многих заклинаний, к примеру, как камень в доме профессора Стентона, и в таком случае о болезнях в любом возрасте говорить не приходилось.
— Да-да, знаю, о чем вы подумали, — покивал доктор, — но ни миссис Тодс, ни мистер Тодс не являются драконам. Дом они строили сами, соответственно никакой драконьей магии в его фундаменте не было, и опять же — если бы она и была, вопросы по поводу отсутствия беременностей все равно остаются.
Он сместил пальцы еще ниже, и добавил:
— Подозрения были, доказательств не было.
Судорожно выдохнув, я промолчала, и потому что сказать было нечего, и потому что говорить сейчас не было никакой возможности.
— Кстати, на вас приворот, — уведомил мистер Эньо.
— Мугу, — только и сказала я.
— Снять его вы не сможете еще несколько дней, — меланхолично продолжил врач. — Но я вижу искажения в восприятии, вам удалось справиться?
В этот момент на улице послышался шум. Врач, на миг бросил взгляд за окно и… и так и застыл. Между тем шум нарастал, прибыла вызванная полиция, начали выставлять заграждения, ограждая цветочную лавку от появившихся зевак. Нет, я всего этого не видела, но крики полицейских «Расходитесь, всем расходиться, здесь смотреть не на что!» слышала превосходно.
— Мисс Ваерти, — голос врача вдруг сделался странным, — а вы… а миссис Тодс… Это был лорд старший следователь?!
И на меня потрясенно посмотрели.
Широко улыбнулась в ответ.
— Не делайте так, — мгновенно посоветовал врач, — у вас и зубы в крови — жуткое зрелище.
Глянул вновь за окно, усмехнулся и добавил:
— Но он смотрится хуже.
К тому моменту как доктор Эньо закончил со мной, лорд Давернетти уже ожидал в приемной. Учитывая, что с его появлением на все окружающее пространство опустилась давящая тишина — полицейский был явно не в духе.
И настроение его лучше не стало, потому что следующим кто вошел в дом доктора, был мой адвокат.
Мистер Эйвенер громко поприветствовав всех, уверенно вошел в операционную? где я стояла у раковины, смывая с лица, шеи и рук остатки крови, коротко кивнул мне, после чего подошел к врачу и предоставил два документа на освидетельствование.
— Давернетти может закрыть дело, — внимательно посмотрев на моего адвоката, очень тихо сказал врач.
— Мы должны сделать все, чтобы не закрыл, — уверенно произнес мистер Эйвенер.
Доктор криво усмехнулся, взял листки у адвоката, прошел к своему столу и стал заполнять, одновременно создавая три магические копии каждого.
— Я составлю освидетельствование так же миссис Макстон, — произнес он.
— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — сказал мистер Эйвенер.
— Это будет приговором для миссис Тодс, и мы оба с вами прекрасно это понимаем, — невесело усмехнулся врач. — Но это все же куда существеннее, чем причинение вреда магически одаренной мисс.
Мистер Эйверен, не совсем поняв, о чем речь, обратил вопросительный взор на меня. Я пояснила:
— Старая магическая школа отличается крайне негуманными методами. Собственно по этой причине она и была запрещена. По факту, опоздай я на несколько минут, и спустя пять-семь дней миссис Макстон потеряла бы память.
Шумно выдохнув, мистер Эйвенер произнес:
— Крайне неосмотрительное поведение миссис Тодс.
— Безнаказанность, мистер Эйвенер, порождает в некоторых магах удивительную веру в собственную неуязвимость, — филосовски произнес доктор.
И в этот момент дверь распахнулась!
