Лорд Гордан продолжал взирать на меня с полным непониманием, и мне пришлось сказать прямо:
– Откуда в Железной Горе взялось столько расплавленного золота?
И полицейский изменился в лице.
Я же продолжила:
– Откуда в Железной Горе столько железа?
Гордан побледнел.
– И я не удивлюсь, уже не удивлюсь, если все шесть саркофагов отцов-основателей Вестернадана окажутся пустыми, потому что драконы совершили вовсе не коллективное самоубийство – они уничтожили себя гораздо более жестоким способом.
Младший следователь несколько секунд смотрел на меня, затем потянулся, схватил за запястье, притянул ближе и внезапно спросил:
– Почему вчера вы позвали Арнела?
Тяжело вздохнув, совершенно искренне ответила:
– Уже говорила – потому что вы подверглись мутации Зверя, и я не была уверена, что мои заклинания в отношении лорда Бастуа не причинят вам вреда. И ко всему прочему я понятия не имела, получится ли у меня спасти старшего следователя. Существовала вероятность, что дракона придется подвергнуть уничтожению.
После этого в архиве воцарилась гнетущая мрачная тишина.
– Значит, драконы способны не только летать, но и принимать третью форму, в которой отсутствуют чувства и разум? – подытожил все мной сказанное лорд Гордан.
– По всему выходит, что так, – была вынуждена признать я.
– Вероятнее всего, герцог Карио в курсе этого, иначе откуда бы о подобном знать профессору Энастао, – продолжил Себастиан.
Я кивнула, это было очевидно.
– Карио может использовать мутационную трансформацию в отношении Арнела и Давернетти? – последовал новый вопрос.
– Едва ли, – не то чтобы слишком уверенно произнесла я. – Но есть одно правило, действующее в отношении оборотней, – любые трансформации возможны исключительно с согласия испытуемого. Я не экспериментировала в данном направлении с драконами, но оборотни показали устойчивый результат в случае сопротивления. Устойчивый отрицательный результат. И тот факт, что профессор Энастао действовал с согласия лорда Бастуа, лишь очередной довод в пользу моей теории. Однако с герцогом Карио сложно быть уверенной до конца.
– На сегодняшнем совещании мы пришли к тем же выводам – с герцогом Карио необходимо быть готовыми ко всему.
Несколько удивленная, я переспросила:
– У вас проводилось совещание по данному поводу?
Поведя плечом, лорд Гордан ответил:
– Ситуация не стандартна, естественно, мы предпринимаем все возможные меры. Как гласит ваша народная мудрость: одна голова хорошо, а две лучше. Двадцать две еще лучше.
– Лорд Бастуа с вами бы определенно не согласился, – улыбнулась я.
– Лорд Бастуа бесконечно счастлив вернуться к своему естественному облику и готов перегрызть глотку любому, кто скажет хоть одно дурное слово в отношении вас, – с улыбкой ответил Себастиан.
А затем, указав взглядом на архив, тихо спросил:
– Чего вы хотите добиться выяснением принадлежности дракониц к родам отцов-основателей?
– О-о-о, многого! – Я отошла от него на шаг, все же считая недопустимым подобные прикосновения до брака, и объяснила: – Это позволит мне выяснить, кто стоит во главе сговора с герцогом Карио. А также имена тех, кто занимался продажей детей. Фактической селекцией драконов, допуская браки лишь по собственному усмотрению.
И, умолкнув на миг, я собралась с мыслями, чтобы сказать прямо:
– Я хочу знать своих врагов в лицо, Себастиан. Мне нужны имена кукловодов… точнее, кукловодниц.
Дракон молча смотрел на меня, но в его глазах одобрения я не находила.
– Вы определенно недооцениваете своих женщин, – сделала я резонный вывод.
– Возможно, – уклончиво ответил младший следователь.
– Определенно! – настояла на своем. – И пока вы все, возглавляемые Арнелом и Давернетти, боретесь с внешним врагом, вы упускаете из виду внутреннего. В результате мы имеем под заголовком «Рецепты яблочного пирога» чудовищную перепись рожденных подпольно детей и не менее чудовищную «Вышивку бисером» с описанием дальнейшей судьбы этих несчастных. Мне жить в этом городе, Себастиан, мне растить в нем своих детей, и я не желаю мириться с тем, что какие-то матроны Вестернадана сочтут себя вправе вершить их судьбы.
– Масштабно, – произнес лишь одно слово лорд Гордан.
Пожав плечами, заметила:
– Уже несколько раз я недооценила леди Вестернадана. И этот урок я усвоила. Подобного более не произойдет.
Себастиан смотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Да, вероятнее всего, он, как и все остальные джентльмены, считал женское коварство и подковерные игры чем-то не слишком важным, но сказать мне это в лицо не решился. Зато определенно решился доказать, насколько я не права.
И, поднявшись, прошел в отдел личных дел жителей города. Покопавшись немного, достал папку своей матери, так как на желтой лицевой стороне было изменено родовое имя и подчеркнуто «Леди Гордан». Я забрала у него папку, обнаружила имя родительницы леди Гордан, имевшей родовое имя «леди Винтенс» после замужества, но до него значилось «леди Эстенбрайт».
Взяв листок, я выписала имя «леди Эстенбрайт», поставила знак равенства и написала «Эстен».
– Проклятое небо, – прошептал потрясенный лорд Гордан.
