-Императорский пограничный отряд состоит обычно из тридцати восьми человек. В той могиле было захоронено именно тридцать восемь солдат… От места массового захоронения вели следы трех человек, но они обрывались у плато, продуваемого всеми ветрами… так что след я утратила. Вернувшись, я похоронила отца и братьев. Похоронила со смешанным чувством. Мое сердце пылало жаждой возмездия, и более всего я ненавидела в тот миг лорда Давернетти. Я осознавала, что в некоторой мере это было несправедливо, но мой отец и мои братья отдали свои жизни во имя него. Они уничтожили карту. Избавились от снаряжения. И даже остатки теплой одежды, которую дракон передал для перехода по ледяным склонам гор, они выбросили. Откровенно говоря, они обрекли себя на гибель уже одним этим – без снаряжения и одежды миновать перевал у них не было и шанса. И память крови, проснувшаяся во мне, сотрясала отчаянием. Отец, принявший решение о смерти. Братья, пытавшиеся по приказу папы уйти, но столкнувшиеся с имперскими разведчиками и вынужденные вернуться. Горе и отчаяние моего отца, когда он понял, что его сыновья погибнут вместе с ним. Мне никогда не забыть то сокрушающее чувство, что он испытал в тот миг… В его понимании он погиб дважды, первый раз когда хоронил мою мать, и второй раз там, на горном перевале, когда осознал, что не сможет спасти своих сыновей.
Потрясенная всем услышанным, я все так же молчала, чувствуя что слезы текут по щекам, и не имея сил их сдержать.
- Мое горе, - продолжила Бетси, - меня оглушило. Горе, и осознание того, что они, Ржавые драконы пожертвовали своей жизнью ради спасения своего кровного врага. Это не укладывалось у меня в голове. Почему? Зачем? Как? Лорд Давернетти не показался мне слабым или беспомощным, уверена – если бы ему бросили в лицо обвинение в спасении нашей деревни, он сумел бы оставить с носом всех своих недоброжелателей. Так почему же моя семья обрекла себя на гибель?
И в этом вопросе я была полностью с ней согласна.
-Лорд Давернетти, несомненно, выпутался бы с наименьшими потерями, - уверенно подтвердила я.
Да окажись лорд Давернетти в аду в адском пламени, он и в такой ситуации сумел бы обставить и самого дьявола, так что… чувства Бетсалин я в некотором роде разделяла.
- Я поняла, что не смогу жить дальше, не узнав всей правды. Я просто не смогу. Мое чудовищное горе требовало возмездия, и решила отныне жить лишь ради этой цели. Но все оказалось столь запутанно…
И тут миссис Макстон постановила:
-Я сделаю чай. Нам всем, определенно, не помешает немного горячего чаю. Джентльмены, вы давно уже вместо того чтобы держать оружие на взводе, используете его в качестве опоры, оставьте это неблагодарное и небезопасное дело.
Всеобщее воодушевление охватило всех нас после этих слов, мысль о том, что все возвращается на круги своя, воистину наполняла сердце чем-то сродни ликования, но в этот миг Бетсалин произнесла:
-Мисс Ваерти, каждый из нас, носителей крови Ржавых драконов, в данный момент получил приказ убить вас. Память крови это не только воспоминания всего народа, это… - она сжала мою ладонь, - и возможность контролировать весь народ. Вот в чем причина заповеди «Уничтожай ржавое семя».
-О, Боже… - только и сказала я.
-Быть может, все же чай? – нервно вопросила миссис Макстон.
-Бель, что происходит?! -воскликнула матушка.
Ощущая неслабую хватку ладони Бетсалин, а сила ее сейчас совершенно не соответствовала силе девушки, я приняла весьма ответственное решение.
-Миссис Макстон, чай – это чудесная идея. Мистер Оннер и мистер Уоллан, вы спуститесь с нами в подвал. Мистер Илнер, вы нет - вам противопоказано излишнее волнение, как впрочем и моему папеньке. Господин Нарелл, можете не спешить подниматься, лучше спускайтесь и тоже в подвал.
Снизу раздалось очень недоброе:
-И зачем же, мисс Ваерти.
Что ж, я воодушевленно ответила:
-Мы будем меня убивать. И мне хотелось бы максимально ускорить данный процесс, поскольку я правда хочу чаю, и желательно с мятой и вербеной.
На этом, моя добросердечная миссис Макстон, в гневе начала было:
-Мисс Ваерти, вы знаете, мое терпение небезгранично! И с меня довольно! Совершенно определенно, что Бетси, и я в ней не сомневалась никогда, как, я уверена, и вы, не причинит вам ни малейшего вреда. А потому с меня хватит! Мы сейчас же все отправляемся пить чай и без возражений!
О, это было бы чудесно, конечно, однако:
