-Если бы профессор Стентон не обучил меня, и не погиб, стремясь сохранить факт моих навыков и знаний, герцог Карио захватил бы власть над драконами и направил бы мощь крылатого народа на уничтожение человечества. Я не знаю, мог ли ты, папа, что-либо изменить в моей судьбе, но существует большая вероятность того, что как миссис Жорж Доннер я погибла бы в течение этого года, и скорбеть обо мне было бы совершенно некому.
-По причине? - спросила мама.
-По причине того, что скорбеть было бы некому в самом прямом смысле данного выражения. Никого из нас, наших близких и знакомых не осталось бы в живых.
И это была та чудовищная правда, познать и осознать которую оказалось неимоверно тяжело.
-О, Бель! - потрясенно выдохнула мама.
-Анабель, - прервал ее папа, - несмотря ни на что, и невзирая на ситуацию, как твой отец я должен знать точно -твое согласие на брак с лордом Арнелом является добровольным, или же это вынужденная мера?
Пребывая в объятиях мамы, и чувствуя себя столь морально опустошенной этим открывшим чудовищные страдания моих родителей разговором, я хотела было ответить, как вдруг жуткая черная пелена накатила, вырывая из уюта родительского присутствия и убежденности в том, что все беды остались позади.
Именно в этот момент я ощутила опасность!
-Кристиан!
Почти ослепленная, я вскочила с дивана, столь теплого, роняя пледы и падая следом на холодный пол, чтобы воззвать уже с применением всех своих возможностей.
«КРИСТИАН!!!»
«Бель, соскучилась, малыш?» - невозмутимо и несколько иронично поинтересовался старший следователь.
- Да к дьяволу ваши шутки, Давернетти! Где-то возле вас Зверь только что активировал «Gehénnam»!
И я отчетливо увидела, как в кабинете императора подскочил с кресла, роняя вечернюю газету, главный полицейский Города Драконов. Напротив него поднял голову от бумаг усталый и измотанный последними событиями император Эдуард Четвертый. Несколько его секретарей в черной жесткой униформе так же обратили внимание на странное поведение дракона.
Но весь ужас был в том, что ни я, ни Давернетти не обладали способностью уничтожения заклинания адского пламени. И как в кошмарном сне я увидела медленно проступающие в метре над головой императора призрачно огненные часы, начавшие отсчитывать последние секунды до активации.
«Черт, Бель»… - растерянно выдохнул Кристиан.
И у меня не оставалось другого выбора.
— Rigescuntindutae!
И адское пламя, несомненно, уничтожившее бы императора в течение последующих нескольких секунд, полыхнуло, переливаясь мощью, и застыло все теми же призрачными часами, вот только на сей раз эти часы были в несколько раз больше тех, с помощью коих Лаура Энсан некогда пыталась уничтожить сваху миссис Томпсон.
«Бель… Дьявол, Бель, держись!» - простонал лорд Давернетти, стремительно обращаясь в дракона.
-Я… держусь. Никто не должен увидеть, Кристиан, никто!
Потому что я весьма четко осознала, по какой причине против императора обратили именно «Gehénnam». Опасность была не только в заклинании, в свое время меня привела в ужас та легкость, с которой лорд Арнел уничтожил адское пламя - ему хватило касания. Всего лишь касания. «Gehénnam» же не способен даже лишь ослабить император Эдуард, и это при наличии у него неимоверного четырнадцатого уровня силы.
Синее сияние охватило меня, срываясь с каждой каплей крови, и падающей на пол, словно горящий спирт. Я ощущала попытки мамы докричаться до меня, ощущала волнение отца, но всеми мыслями находилась сейчас не здесь.
«Gehénnam» - мог уничтожить императора Эдуарда.
«Gehénnam» - мог придать огласке истинный уровень силы лорда Арнела, а для драконов это станет приговором.
Но «Gehénnam» так же мог убить меня, а без моих знаний драконов вместо трансформации могла ожидать мутация, с которой в свое время столкнулся лорд Бастуа.
Один удар способный поразить сразу три цели! Великолепный расчет!
О,Зверь, мои овации!
И вдруг я поняла, что что-то идет не так. Я отчетливо видела суету, возникшую в кабинете императора, лорда Давернетти, обратившегося в дракона и пытающегося уволочь самого Эдуарда, который, используя всю свою магию, пытался защитить от огня несомненно важные и значимые документы, но… Каким же образом тогда я вижу чудовищные призрачные часы застывшего «Gehénnam»?
И тут меня оглушил рев Давернетти:
-Гордан, соберись!
Господь милосердный, кажется, я все поняла!
Кто-то вышиб входную дверь в дом, следом послышались быстрые шаги, и меня подхватили на руки, резко прикрикнув:
- Миссис Макстон, причитать будете позже, но если у вас есть лишние силы, сходите… сделайте чай, что ли!
-Мистер Нарелл, катитесь к дьяволу, прошу прощения, миссис Ваерти, - гордо высказалась моя домоправительница. И тут же воскликнула: - Куда вы тащите мисс Ваерти, маг вы безголовый?
-Боевой, - огрызнулся профессор Наруа. - Я боевой маг, а не безголовый.
И он устремился к единственному месту, способному сейчас оказать мне помощь. Я ощущала скрип открываемой в подвал двери так, как никогда не ощутил бы человек, быстрые спуск вниз, а профессор практически бежал, и его брошенную моему отцу фразу:
