Мы бежали недолго, слава небесам, потому как набегаться за этот день уже успели преизрядно. В саму библиотеку служебный ход не вел, но вперед выглянул мистер Оннер, с оборотнями он был на короткой ноге, и те вежливо развернули двух юных леди, и парочку слуг, расчищая нам путь, поэтому по основному коридору мы промчались без задержек.
Библиотека в поместье Арнелов впечатляла, как впрочем и все в этом поместье. Двери за нами закрыли оборотни, они же и встали на страже, предоставив нам карт бланш в исследовании данного пространства. Жаль, но впервые в библиотеке я была вынуждена смотреть вовсе не на книги.
— Леди Арнел сказала: «Четвертый камин. Действующий. Четвертый кирпич от основания колонны справа. Четыре нажатия. И заклинание истинного облика», — сообщила я своим домочадцам.
— Вы ей доверяете? — спросил профессор Наруа, спешно направившись к четвертому камину.
— Естественно нет! — возглас вырвался сам собой и был действительно правдой. — Нужно действовать осторожно.
— Предельно осторожно, — согласился боевой маг.
И в первую очередь загасил пламя. Во вторую бросил миссис Макстон глиняную бутыль, которую экономка мгновенно передала мне. Там был глинтвейн. Я поняла это, едва прикоснулась к теплым стенкам сосуда, и там был крепкий глинтвейн, что стало очевидным, едва я открутила крышку — меня повело уже от одного только запаха спирта.
— Пейте, мисс Ваерти, доза убойная, не скрою, но приворот желательно снять с вас до наступления ночи, — отсчитывая кирпичики, сказал мистер Наруа.
— Почему? — беспрекословно послушавшись и делая первый глоток, спросила я.
Беспрекословное послушание в данном случае было явно лишним — от первого же глотка я закашлялась, на глазах проступили слезы, и пить далее у меня не было никакого желания.
— По той простой причине, мисс Ваерти, — Наруа обернулся и мрачно взглянул на меня, — что вы сегодня смогли говорить о смерти леди Элизабет Карио-Энсан совершенно свободно, не используя уклончивые формулировки. Вы, в силу неопытности, не обратили на это внимание, но напомню — ранее на вас стояла печать, запрет на распространение информации о случившемся. А сегодня вы этот запрет преодолели, даже не заметив. Догадываетесь, о чем я?
— Нет, — была вынуждена признать я.
Наруа, тяжело вздохнул и, вернувшись к камину, произнес:
— Вы не хуже меня знаете, получив полный доступ к ауре лорда Давернетти, вы частично открыли ему доступ к своей, иначе с чего, по-вашему, он сумел так долго продержаться рядом с вами.
— Имбирно-мятный напиток? — предположила миссис Макстон.
— Да, он провел даже вас, — с издевкой произнес профессор. — Миссис Макстон, уж от вас я такого не ожидал, вы же опытная женщина и столько лет прожили с драконом!
— Я убью вас! — гневно воскликнула миссис Макстон.
— Вашим ценнейшим фарфоровым сервизом? — поддел мистер Наруа.
— Профессор! — возмутилась я.
Но единственными возмутившимися были здесь только я и моя домоправительница. Бетси задумчиво теребила передник, мистер Оннер почему-то мрачно рассматривал острие своего тесака, мистер Илнер достал пистолет из кобуры, мистер Уоллан же прошел к подсвечнику, и вернулся с одной свечой, которую зажег, едва приблизился к камину.
— Мисс Ваерти, пейте, — кивком поблагодарив дворецкого, приказал профессор Наруа. — Несмотря ни на что, наша главная задача сегодня — снять приворот лорда Давернетти. Его нужно снять до наступления полуночи, в ином случае, боюсь…
Договаривать мистер Наруа не стал.
Впрочем, договаривать и не требовалось. Второй глоток я сделала с той обреченной решимостью, которая овладевала мной в данный момент. Боевой маг был прав — Давернетти меня провел. Повторно или… уже даже не знаю, в какой раз. А еще он был превосходным, поистине превосходным актером — так филигранно сыгравшим свою роль, роль дракона, который лишь имбирно-мятным напитком спасается от моего табуирующего «Uiolare et frangere morsu», а сам… Приворот, как и любое магическое заклинание с накопительным эффектом, к этой полуночи станет сильнее вдвое. Я знала об этом, но едва ли уделила данному моменту должное внимание. Мне удалось дважды противостоять старшему следователю, один раз обернув иллюзорную магию против него же, второй раз наградив «Uiolare et frangere morsu», и я не воспринимала усиление приворота, как угрозу — о, боже, мне даже некогда было об этом подумать за весь этот бесконечно ужасающий, пугающий и чудовищный день.
И следовало отдать должное профессору Наруа — он увидел то, чему я даже не придала значение, увидел и сделал совершенно правильные выводы. И вовремя. Третий глоток обжигающего специями и спиртом глинтвейна, я сделала, ощущая легкое головокружение, и стараясь сфокусировать свое внимание на том, как открывали тайный проход мистер Уоллан и профессор Наруа.
Первый держал свечу у камина, и, судя по огоньку тяга в нем все еще имелась, второй в третий раз произносил заклинание истинного облика. Только вот, я не сразу уловила, что у профессора южный акцент и во фразе «Quod vera imago», слово «vera» он произносит как «верэ» а не «вирэ».
