— Диван и подушки сжечь, после снять свою одежду и сжечь так же. Руки тщательно вымыть здесь, после принять душ несколько раз. Эбби, распорядитесь, чтобы портнихи выдали всем присутствующим новые платья к утру.
Я невольно улыбнулась — ее речь до крайности напоминала речь миссис Макстон, в тот раз, когда профессора действительно пытались отравить. Впрочем — не пытались, а отравили, и не окажись в тот момент рядом меня… Думать об этом не хотелось вовсе.
— Позовите ее! — раздался властный голос из спальни. — Немедленно!
Удивительно, леди Арнел все еще сохраняла способность говорить властно… Действительно удивительно, ведь профессор тогда мог лишь шептать еще две недели после случившегося. Впрочем, если учесть, что он в тот момент попал в мои неопытные руки и в отличие от драконницы не был погружен в стазис, ввиду необходимости руководить моими действиями… Ох, профессор Стентон, как же сильно мне не хватает вас, как же отчаянно и сильно.
Позвать меня не решился никто. Одна из горничных растерянно вышла из спальни, но под моим вопросительным взглядом лишь нервно сделала книксен, остальные на меня старались не смотреть и вовсе, и я поняла причину, едва миссис МакАверт сообщила:
— Рвота и все прочее… леди Арнел стара, но она всегда умела… держать себя в руках. Трепет горничных перед вами, боюсь, можно понять.
Неожиданное понимание проявила и сама леди Арнел.
— Мисс Ваерти, — донеслось уже усталое, — прошу вас.
Мне вовсе не хотелось туда идти, но из дверей для прислуги вышла моя верная миссис Макстон с неизменным чаем на подносе, и, боже, какое же это было облегчение.
— Моя дорогая, вы совершенно бледны! — взволнованно воскликнула моя экономка, окутывая своей почти материнской заботой, искренним беспокойством, тревогой за меня и обо мне. — Чаю?
— Конечно, миссис Макстон, — с улыбкой согласилась я.
— Для вас с мятой и вербеной, — быстро и решительно подойдя ко мне, сообщила моя домоправительница. — Для этой… — договаривать она не стала, вложив в недосказанность несколько тон презрения и абсолютное отсутствие почтения, — восстанавливающий сбор. И, дорогая, я видела тонну мокрого белья, выносимого отсюда… это ведь не то, что я думаю?
— Боюсь, что именно то, — брать чашечку сразу я не стала.
Сходив в ванную, несколько раз тщательно вымыла руки, после постояла, упираясь о раковину и глядя в зеркало на свое действительно бледное лицо. Мой первый день в роли личного секретаря леди Арнел еще даже не подошел к концу, а я уже едва держалась на ногах, из чего следовало — приворот лорда Давернетти я, увы, сегодня снять не смогу. Так что после крайне изматывающего дня, меня ожидает еще и явно изматывающая ночь. Потрясающе! Воистину, потрясающе! И с меня уже более чем достаточно потрясений, я безумно устала, но… но… но…
Оттолкнувшись от раковины, я вышла в гостиную леди и услышала голос миссис Макстон, доносящийся из спальни драконницы:
— Леди, будем откровенны — мне бесконечно, безгранично и абсолютно все равно, что вы думаете по поводу этого поила и вашего состояния. Если я сказала выпить, значит вы это выпьете и без разговоров.
— Да вы… — начала было леди Арнел.
— Книксен на входе сделать забыла? Ничего, утретесь. Утритесь, говорю, у вас весь лоб в испарине. Миссис МакАверт, до чего же она бестолковая. Уверена, вам приходится бесконечно чихвостить горничных, но и вы, и они точно знают, кто виноват в их оплошности! А вам я сказала пить!
Миссис Макстон пребывала в своей стихии, и я была искренне рада этому.
Войдя в спальню старой леди, я увидела как у миссис МакАверт от изумления глаза окрулились, в то время как леди Арнел, хоть и негодовала и с откровенной ненавистью взирала на мою воинственную миссис Макстон, но пила, держа чашку дрожащими руками.
— И чтобы все до капли, ясно вам?! — миссис Макстон была страшна в гневе и в болезни. В том смысле, что она ненавидела болезни и всегда гневалась, когда те приходили.
Но мой приход свел на нет всю воинственность уроженки северных гор.
— Мисс Ваерти, дорогая, да что же это такое?! — всплеснула руками моя экономка.
Через мгновение я была усажена, укрыта пуховым платком, который миссис Макстон стянула со своих плеч, и пила чай, коий мне подали со словами:
— Придется поставить в известность этого вашего прохиндея, господина Нарелла. Вы опять перетрудились с магией! Дорогая, вы же себя совершенно не бережете!
Я, удобно устроившись на обитом зеленой парчой стуле, молча кивала и пила чай, перечить миссис Макстон в данном случае было небезопасно и я знала об этом. А вот леди Арнел о характере моей экономки не ведала, и потому, под шумок, пока миссис Макстон причитала обо мне, попыталась избежать принудительного чаепития. И совершенно напрасно.
Мигом развернувшись к нарушительнице, моя домоправительница, с видом истинного адепта чайной религии, отчеканила в приказном тоне:
— Я сказала пить чай!
И леди Арнел выпила. Все. До дна, еще даже не осознав этого. А едва осознала, то лишь возмущенно воскликнула:
— Мисс Ваерти, да как же вы ее терпите?!
