– Вы не единственный… – сказать что-либо еще я не смогла.
Мы помолчали.
В отдалении послышался скрип рессор, следом окрик доктора Эньо:
– Скорее! Где она?
И голос служанки, который мы прекрасно запомнили еще с момента оккупирования в целях конспирации шкафа императрицы:
– Следуйте за мной! Я убеждена, ее попытаются скрыть!
ОрКолин скривился, как от зубной боли. Для него, оборотня, все эти игры в притворство и лицемерие были абсолютно неприемлемы – оборотни прямолинейны. Зато обе экономки, переглянувшись и дождавшись от меня кивка, поспешили на звук голосов и к самому началу разворачивающейся пьесы.
– Жаль, Давернетти не успеет, – едва миссис Макстон и миссис МакАверт нас покинули, произнес генерал.
Пожав плечами, я заметила:
– Лорд Давернетти покинул поместье без тарелки, соответственно, главную улику он передал кому-либо из полицейского управления.
И мое предположение подтвердилось, едва конюх завел на конюшню нового жеребца.
– Лорд Гордан, младший следователь, прибыл, – отчитался парнишка ОрКолину.
Собственно, как я и предполагала.
Дальнейшие события разворачивались выше на два этажа, и кто-то, я полагаю миссис МакАверт, услужливо распахнул окно, позволяя нам с оборотнем стать фактически участниками событий – у генерала был превосходный слух, свойственный оборотням, и именно он пересказывал мне наиболее интересные моменты.
Служанка: «Но я сама, своими глазами видела, как леди стало плохо!»
Старая леди Арнел: «О чем вы, милочка? Мой превосходный пирог ели все присутствующие дамы, и, как видите, доктор, все в полном порядке».
Напряженное молчание.
Служанка: «Но я видела, как леди стало плохо!»
Старая леди Арнел: «Милочка, когда и как вы это видели? Разве вы входили в мою гостиную? Вы служите ее величеству, что вам могло понадобиться в моих покоях?!»
Потрясенная тишина и голос лорда Гордана, который частично расслышала даже я:
– Леди Карио-Энсан, как вы себя чувствуете?
Ответ ОрКолин был вынужден мне пересказать.
Леди Энсан: «Благодарю вас, все замечательно и я не ощущаю никаких признаков отравления, возможно потому, что вмешалась мисс Ваерти и забрала тарелку, которую мне подсунула данная особа. И, милочка, я дочь своего отца, на меня не действуют иллюзии, и я прекрасно видела именно вас в гостиной леди Арнел. И именно вы подали мне эту тарелку, на которой, как выяснилось позднее, был яд!»
Надо же, леди Энсан кто-то проинструктировал. Я удивленно посмотрела на ОрКолина, тот нехотя пояснил:
– Давернетти заходил к ней перед отъездом. Ловко он.
Лорд старший следователь в принципе оказался крайне ловким типом. Но и младший следователь от него ничуть не отставал.
– Марион Эбигот, вы арестованы по обвинению в попытке убийства! – донесся до нас его голос.
Далее послышались крики возмущения, визг, воззвания к императрице и попытка запугивания ее именем, но все это уже не имело никакого значения.
Вскоре парнишка-конюх вновь увел коня лорда Гордана, затем к поместью подъехал полицейский экипаж. Вопящая служанка ее величества была увезена без особых почестей и пиетета. Магиня старой школы явственно пыталась несколько раз отправить послание своей госпоже, но драконы – это драконы, все попытки были пресечены на корню.
И спустя всего пару минут мы с генералом смотрели вслед правоохранителям, увозившим преступницу туда, где ей самое место, – в тюрьму.
– Один-ноль, – прокомментировал ситуацию ОрКолин. – Мисс Анабель Ваерти побеждает.
Жалости к отравительнице не испытывали ни он, ни я. Генерал потому, что жалость ему в принципе не была свойственна, а я потому, как видела состав яда… Человек, решивший убить другого столь чудовищным способом, жалости, по моему мнению, уже не достоин.
И все же был один момент, требующий прояснения:
– Это не моя победа.
– Твоя, – не согласился ОрКолин. – Исключительно твоя, Анабель. Будь моя воля – я бы выдал тебе медаль за спасение девицы от страшной участи, ну да куда нам, простым оборотням, до власть предержащих. Награжу по-своему. Итак, малышка, ты спрашивала о мужчине, в котором присутствует кровь и оборотней, и драконов?
– Да, – прошептала я, виновато глядя на оборотня.
Почему-то почувствовала себя виноватой. Не знаю из-за чего. Может быть, потому, что, тяжело вздохнув, генерал как-то вдруг словно постарел лет на десять. Может, потому, что на меня смотреть перестал, словно стыдно ему было и тяжело, а может, оттого, что поняла – ОрКолин собирался рассказать о том, о чем по своей воле предпочел бы не вспоминать. Никогда не вспоминать.
– Анабель, детка, не хочется тебя разочаровывать, но… мы их убиваем, – прозвучал страшный ответ.
Что?!
В полном недоумении взирая на ОрКолина, я подошла чуть ближе, уже собираясь спросить, о чем он, кого именно убивают и что вообще имеется в виду.
Но оборотень посмотрел на меня так, что спрашивать я не решилась, снова вздохнул и нехотя, с большим нежеланием говорить это в принципе, сказал:
