– Дракон… – у меня голос срывался, – у дракона пять когтей на лапе! Пять! А рваная рана от шеи до низа живота леди Энсан была нанесена чем-то одним!
В сильном нервном волнении я поднялась, шагая из стороны в сторону и припоминая иллюстрацию, продемонстрированную мне профессором Наруа. Почему я в тот момент ни на секунду не подумала об уже схваченной виверне? Я видела виверну женского пола, и у нее не было никаких шипов на хвосте. Был хвост. Змеиный хвост. Никаких костяных наростов, способных нанести повреждения, подобные тому, что наносит меч, полоснувший по телу. Но вот у виверн мужского пола было совершенно иное строение тела!
Остановившись, я развернулась к лорду Давернетти, напряженно следящему за каждым моим шагом, и спросила:
– Тело леди Елизаветы Карио-Энсан все еще находится в морге?
– Да, – с явной неохотой подтвердил полицейский.
Кивнув, принимая его ответ, я практически потребовала:
– Разыщите профессора Наруа, отправляйтесь вместе с ним в морг и позвольте ему осмотреть труп. Потому что, если я права, «зверь» – именно мужского рода, она так и сказала перед смертью: «зверь проснулся», – и все еще находится в Вестернадане. И это не дракон, и не оборотень – это мужская особь, результат смешения данных видов. И да, по поводу вашего вопроса о том, могла ли покойная леди Энсан использовать заклинания трансформации, – вполне. У нее был магический дар, несомненно, ей доводилось присутствовать при подобных ритуалах, и свечи, расставленные по кругу, – прямое тому подтверждение, а слова заклинаний выучить не сложно, если слышать их приходилось не раз. Кое-какие знания у нее абсолютно точно были, добавить к этому влюбленность, что делает нас слепыми и самонадеянными, и мы получим девушку, которая просто хотела остановить все это. Которая вовсе не желала, чтобы этот город утонул в крови. Поторопитесь, потому что, если моя догадка верна, убийства начнутся снова.
Лорд Давернетти поднялся, пребывая в сдержанном, но заметном волнении.
– Нарелл где? – спросил он.
– Устроился на должность мага-иллюзиониста, – сообщила я.
– Всегда говорил, что именно в этом его истинное призвание, – съязвил Давернетти. И внезапно сказал: – Анабель, если я могу для вас что-то сде…
– Забудьте! – оборвала я его речь. – Просто забудьте обо мне! Поверьте, это будет лучшим из всего, что вы можете для меня сделать.
Дракон окинул меня мрачным взглядом, движением руки убрал полог, подхватил тарелку, укутывая ее маскирующе-защитным плетением и поспешил покинуть подземелье.
Едва полог исчез, обе экономки поднялись, сопроводили уход лорда старшего следователя настороженными взглядами, еще больше настороженности досталось мне.
– К ОрКолину! – обозначила я следующий пункт нашего следования.
Генерала не в самом лучшем расположении духа мы обнаружили на конюшне.
Он стоял, сгорбившись и упираясь в стойло, напротив своей лошади, которая нервно перебирала копытами, вздрагивала, тяжело дышала и в целом вела себя излишне взволнованно.
Заметив наше появление, ОрКолин кивнул на кобылу и произнес:
– Видишь? Возбужденная.
Подобное не могло остаться проигнорированным моей доблестной домоправительницей:
– Генерал ОрКолин, ваше фривольное обращение вовсе не на пользу честному имени мисс Ваерти! – Миссис Макстон наконец получила возможность высказаться, а поводов и негодования у нее накопилось изрядно.
Оборотень, лениво оглянувшись на мою почтенную экономку, язвительно произнес:
– Миссис Макстон, вам не в экономки, вам бы наставницей в пансион благородных девиц. Самое место вам там, серьезно говорю.
– Генерал! – возмутилась уже я.
– Прости, малышка, – ничуть не виновато отозвался оборотень. И вновь, посмотрев на лошадь, в мрачной задумчивости произнес: – Возбужденная.
Миссис Макстон возмущенно выдохнула, миссис МакАверт отличалась большей выдержкой и меньшим стремлением оградить мою нравственность от пагубного влияния окружающих, а потому позволила себе осведомиться:
– В каком смысле, генерал ОрКолин?
Он хотел было ответить, но, глянув на миссис Макстон, мотнул головой и сказал:
– Анабель, объясни.
Объяснять особо было нечего.
Но я уныло пояснила:
– У оборотней лошади приучены конкретно к каждому из гвардейцев. Не просто приучены – магически закреплены. Потому что оборотни для лошадей остаются хищниками, соответственно, без магического влияния ни одно животное не повезет на себе, условно говоря, волка. А сейчас мы с вами имеем неудовольствие наблюдать, что магическая связь генерала ОрКолина с его лошадью была нарушена, и объективно – лошадь видит перед собой хозяина, субъективно – ощущает зверя. Отсюда и нервное возбуждение.
Выпалив все это, поймала на себе немного насмешливый взгляд генерала, и он объяснил свою насмешку:
– Как на экзамене оттараторила.
Повернулся к лошади, вздохнул и неожиданно громко добавил:
– А вообще все по делу. Только вот я не понял, с чего это кобылка моя взбеленилась и почему именно сейчас?!
И тут мы все услышали голос, который я лично слышать бы не очень хотела.
– Именно сейчас «что»? – вопросил входящий на конюшню лорд Давернетти.
