Она была не Синтарой. Глубоко в ее сне она пряталась от собственного рычащего голода и холодного мяса в воспоминаниях другого времени и другого места. Ее красная родственница летала над Кельсингрой в те богатые времена, в тот солнечный день. Она знала не только свободу полета, но и удовольствие от дружбы с Элдерлингами в то время, когда они жили в союзе с драконами. То были хорошие времена для обоих рас. Она точно не знала, из-за чего это кончилось. В ее снах она избегала неприятного настоящего и исследовала частички прошлого, в надежде на то, что она поймет, что ей следовало делать для восстановления будущего, каким оно должно быть.
Внезапный порыв ветра с дождем, брошенные ей в морду рассеял воспоминания ее сна. Синтара открыла глаза ночи и буре. Убежище, построенное для нее Тимарой было крохотным, навес из бревен с соломенной крышей. Ее кроватью был толстый слой сосновых сучьев, что отделяло ее от земли, но не сильно. Она выросла со времени, когда Тимара построила убежище, и теперь у нее все затекало, когда она сворачивалась внутри. Девушка должна была построить его большим с толстыми стенами, может быть облепленными грязью и соломой более плотно. Синтара так ей и сказала. И ее хранительница раздраженно ответила, уточнив как долго она сможет обойтись без пищи, пока Тимара будет проводить время за строительством навеса. Мысленный ответ девушки вернул раздражение на нее. Она ничего не делала хорошо. Драконица должен дрожать в плохо построенном убежище с раздираемыми когтями голода во внутренностях. У нее не было никакого удовольствия в жизни. Только голод, дискомфорт, и обманутые надежды.
Синтара соскользнула с низкой крыши убежища на живот. Шел дождь. Казалось дождь тут не прекращался. Тучи закрывали луну и звезды, но она расширила глаза и без усилий увидела. Здесь, в открытом лесу с разбросанными в беспорядке деревьями и кустарником, хранители построили деревню убежищ для драконов. Как если бы они были людьми, которые всегда скапливались близко друг к другу! Ни один из навесов не был крепкий или выглядел постоянным. У нее был не хуже, чем любые другие, и лучше, чем большинство. Про ее расплывчатым наследственным воспоминаниям это было нечто среднее между конюшней и собачьей конурой. Это были приюты для животных, не подходившие для жилья владык трех стихий.
Правда, хранители были немного в лучших условиях. Они переехали в остатки пастушеских и фермерских домов, которые были построены на этой стороне реки в древние времена. Некоторые были просто остатками стен, но они сделали некоторые отчасти обитаемыми. Она слышала их разговоры и мысли. Они считали, что им было бы гораздо удобнее, если бы только они могли перебраться через реку, где величественная Кельсингра выдержала бесчинства времени и погоды. Они могли уйти, по одному, переправляясь с помощью глупой Хэби, которая, кажется, считала себя больше ломовой лошадью чем драконом. Но чтобы сделать это им пришлось бы отказаться от драконов.
И они не стали.
Она сердилась даже за ту малую толику благодарности, которую испытывала за это. Благодарность как эмоция была незнакома и неудобна, каким-то несвойственным дракону чувством, особенно по отношению к человеку. Благодарность подразумевает долг: но как дракон может быть в долгу у человека? Это как быть должным голубю. Или куску мяса.
Синтара прикрыла глаза от падающего дождя и встряхнула головой, прогоняя из головы мысли с каплями дождя, что сорвались с ее крыльев. Было пора. Ветер утих, было темно, и все остальные спали. Она тихо двигалась над ковром из мокрых листьев и лесных завалов, когда покинула укрытие и отважилась спуститься по склону в направлении открытого луга перед рекой.
Она остановилась, достигнув луга и пристально осмотрев его ночным зрением. Никто и ничто не шевелилось. Любая дичь подходящего размера бежала из этого района недели назад, когда они впервые прибыли сюда. Существа, которые смотрели на драконов в удивлении, когда они впервые прибыли быстро поняли, что страх был подходящей реакцией. Она была сама на лугу. Далеко внизу быстро текла река, наполненная дождем, и даже здесь звук полнил ночь. Это была широкая и темная, холодная и глубокая, и достаточно сильна, чтобы тащить течением дракона и держать его, пока он не утонет.
У нее были древние воспоминания о посадке действительно прямо в реку, когда шок от холодной воды для ее нагретого солнцем тела был почти приветливым. В воспоминаниях вода смягчала удар, позволяя ее телу опускаться, плотно сложив крылья, до ощущения песка и гравия под когтями, а затем, плотно прикрыв ноздри от воды, борясь с течением, выбираться вверх из отмелей и из потока воды, сверкая каждой чешуйкой.
