Робин Хобб — сегодня одна из самых популярных писательниц в жанре фэнтези. Ее книги не раз попадали в список бестселлеров газеты The New York Times и расходятся миллионными тиражами. Возможно, самыми популярными сериями за ее авторством можно считать эпическую «Сагу о Видящих» (в которую входят «Ученик убийцы», «Королевский убийца», «Странствия убийцы»), а также две связанные с ней: «Сагу о живых кораблях» и «Сагу о Шуте и Убийце». Она же — автор таких циклов, как «Солдатский сын» и «Хроники Дождевых Чащоб». Совсем недавно она начала новую серию — «Трилогию о Фитце и Шуте», которая будет состоять из книг «Убийца Шута», «Странствия Шута» и «Судьба убийцы».Одновременно с этим Робин Хобб пишет и под своими настоящим именем — Меган Линдхольм. Книги Линдхольм — это романы в жанре фэнтези «Голубиный волшебник», «Полет гарпии», «Врата Лимбрета», «Волчья удача», «Народ Северного Оленя», «Волчий брат», «Расколотые копыта», научно-фантастический роман «Чужая земля» и «Цыган», написанный в соавторстве со Стивеном Брастом. Самая последняя книга Линдхольм — сборник, написанный «совместно» с Робин Хобб «Наследие и другие истории».В леденящем кровь рассказе «Меч ее отца» Фитц Чивэл Видящий приходит в деревню, на которую напали пираты Красных кораблей, и жители которой поставлены перед очень жестоким выбором, и ни одно из решений не может оказаться хорошим. Просто некоторые хуже других.
Таура поерзала на своем наблюдательном насесте. Она совсем промерзла, сидя здесь, на двух бревнышках, связанных прутьями, гордо именовавшихся «сторожевой башней». Было бы куда удобнее сидеть просто на земле, не так бы уставали зад и спина. Девушка поджала под себя ноги и снова проверила положение луны. Керри придет сменить ее, когда луна скроется за холмом Последней надежды. По крайней мере, должен прийти.
Ей достался самый безопасный подход к деревне. С ее дерева виднелась только рыночная тропа, ведущая вглубь страны, к рынку Хиграунда, где они продавали рыбу. Вряд ли перекованные придут отсюда. Похищенных людей вытаскивали из домов и гнали на берег. Тогда захваченные в плен жители брели мимо сожженных рыбацких лодок и разграбленных коптильных стоек. Мальчик, которому хватило смелости проследить за похищенной матерью, рассказывал, что пираты затолкали людей в лодку и увезли их на красный корабль, бросивший якорь неподалеку. Увезли их в море, и вернутся они из его волн.
Таура видела, как они уходили, из своего укрытия в большой иве, от которой хорошо просматривался причал. Казалось, пиратам было все равно, кого хватать. Она видела старого Па Гримби, видела Салал Гринок, несущую своего младенца. Она видела маленьких близнецов Бодби, Келию, Рудана и Коуп. И своего отца, кричащего, еле стоящего на ногах, с залитым кровью лицом. Она знала почти каждого пленника. Коптильня — маленькая деревенька. Тут всего-то человек шестьсот.
Ну, было шестьсот. До налета.
Потом, когда потушили пожары, Таура помогала собирать тела. После сорока она перестала считать, и это были тела людей только из восточной части деревни. Рядом с шатким причалом сложили еще один погребальный костер. Хотя нет, не было больше шаткого причала. Остались обугленные сваи, торчащие из воды рядом с затонувшими лодками маленького рыболовного флота. Среди них была и лодка ее отца. Перемены пришли так быстро, что трудно было запомнить все. Сегодня ночью она вдруг решила сбегать домой за теплым плащом. И только потом вспомнила, что от ее дома остались обугленные доски и мокрая зола. И не только от него. Сгорели пять соседних домов, а в деревне — еще несколько десятков. Даже огромный дом Келпа, в два этажа, еще не достроенный, стал грудой дымящегося дерева.
Она опять поерзала на сиденье и наткнулась на что-то. Оказывается, уселась прямо на свисток на длинном шнурке. Деревенский совет дал ей дубинку и свисток на случай, если кто-то пойдет по дороге. Два сигнала — и сюда прибегут самые сильные мужчины деревни, с «оружием». Ну то есть с жердями, топорами и баграми. И придет Джелин, с мечом отца Тауры. А вдруг никто не прибежит на свист? У нее ведь есть дубинка. Будто она сможет спуститься с дерева и попробовать ударить ею кого-то. Будто сможет бить дубинкой людей, которых знает с детства.
Послышалось мерное цоканье копыт. Лошадь? В невозвратном прошлом в Коптильню редко заезжали путешественники, лишь в конце лета, на ход красного окуня, тянулись рыбные менялы. Но зимой и по темноте? Кто бы это мог быть? Сквозь темноту она пристально следила за узкой полосой плотно утоптанной земли, которая вела через поросшие лесом холмы к Хиграунду.
Появилась лошадь со всадником. Одинокий всадник, что-то тяжелое в седле лошади, две разбухшие корзины по бокам. Пока она присматривалась, тяжелый сверток задергался и протяжно захныкал, а потом заревел во все горло, как капризный ребенок.
Она коротко свистнула один раз — «может опасность». Всадник остановился и посмотрел на ее насест. Он даже не дернулся к луку, — просто не мог, потому что старался удержать ребенка, сидящего перед ним. Девушка встала, слегка потянулась, чтобы размять затекшую спину, и начала спускаться вниз. К тому времени, когда она добралась до земли, появились Марва и Карбер. И Керри, который давно уже должен был сменить Тауру. Люди встали поперек дороги, перегородив путь лошади длинными жердями. Не обращая внимания на крики ребенка, они попытались расспросить всадника. В свете факелов она разглядела темноглазого темноволосого юношу. Его толстый шерстяной плащ был синим — цвет Бакка. Интересно, что же у него в корзинах?
Наконец он закричал:
— Да заберет у меня кто-нибудь этого мальчишку? Он говорит, что зовут его Пиви, а его мать — Келия! Говорит, что живет в Коптильне и показал дорогу сюда. Он в самом деле отсюда?
— Сын Келии! — воскликнула Марва и подошла ближе, чтобы посмотреть на лягающегося, извивающегося ребенка. — Пиви! Пиви, это я, кузина Марва. Иди ко мне, иди сюда! Иди ко мне.
Когда мужчина начал спускать ребенка с высокой черной лошади, мальчик выкрутился, ударил его и закричал:
— Ненавижу тебя! Ненавижу! Пусти меня!
— Он перекован, да? — отшатнулась Марва. — О, святая Эда, что нам делать? Ему всего четыре, и он единственный ребенок Келии. Пираты, должно быть, забрали его вместе с ней. Я-то думала, что он погиб в огне!
— Он не перекован, — с легким нетерпением сказал всадник. — Он злится, потому что мне нечем было накормить его. Пожалуйста, заберите его.
