Снайпер тянется за таблеткой, но Крис останавливает его.
— Это всего лишь охрана гражданского порядка на время циркового представления, организованного Гарольдом для мирного населения Гетто. Ничего опасного! Я думаю, справишься и без допинга.
Снайпер соглашается со своим напарником.
«Это же самая настоящая бойня!»
Снайпер с ужасом осознает, что цирковое представление это было ничем иным, как приманкой, для того, что бы заманить определенное количество населения Гетто в одно место и устроить кровавое побоище.
Роботы пустили в ход отравляющий газ. Роботы перекрыли выходы из арены, а ещё подожгли шатер цирка.
Люди зажаты под огневым колпаком. Они бегают из стороны в сторону, пытаясь выбраться и западни. Кричат. Нет! Вопят! А потом падают на землю и тихо умирают.
Снайпер парализован. Он шокирован. Он убит заживо. Он стоит в защитном костюме с противогазом в центре хаоса.
На его глазах слезы.
Сзади кто-то настойчиво трясет его за плечо. Он чувствует приступ гнева из-за обилия страха и кошмара в его сердце, в связи с открытием ужасающей правды.
Он оборачивается и видит её — молодую девушку, одетую в прекрасное белое платье с кружевами. С огромными глазами, в которых сияет страх, отчаяние и мольба о помиловании.
Неожиданный толчок позади и палец Снайпера случайно нажимает на спусковой крючок. Девушка падает. На её белом платье появляется красная клякса.
Снайпер смотри на живот и понимает, что девушка беременная.
Стена безысходности обрушивается на него. Он валится на колени, но его подбирает Крис. Снайпер отчаянно сопротивляется, кричит на Криса, но тому удается вытащить его наружу.
Ночь. Холодный лунный свет проскальзывает в его каменную одиночную камеру через мутное стекло. Снайпер сидит на нарах в позе лотоса и отрешенно смотрит в стену. Вот уже третий час.
В голове, словно заевшая пластинка, раз за разом прокручиваются слова судившего его Эрлаха Гарольда: «За такие преступления (отказ в подчинении, измена отечеству, отказ в принятии психостимулятора) предусмотрена смертная казнь, но, учитывая твои особые заслуги перед Родиной, я заменяю смертный приговор изгнанием в Гетто.»
«Особые заслуги перед Родиной», — иронично произносит сознание Снайпера. Его глаза снова становятся влажными. Его постигает высшая мера наказания — к нему постепенно возвращается утраченные воспоминания, память, прошлое. И эта память несет черную ленту ужаса.
Вот каким освободителем мира, оказывается, он был…
Снайпер вспоминает поселение в Африке, уничтоженное его отрядом. В поселении не было ни одного взрослого мужчины. Только женщины и дети.
Он вспоминает джунгли Азии и истребление коренного населения. Он вспоминает морское побережье Южной Америки и кровавую расправу над местными аборигенами. Австралию. Гвинею. Шри-Ланку. Египет. И везде, где ступала его нога, лилась невинная кровь.
Его тошнит на пол.
Он вспоминает лицо убитой им в цирке девушки, носившей дитя под сердцем.
Раздается скрип. В камеру входят два робота охранника.
— Артур Снайпер. Вы отправляетесь на стирание памяти перед депортацией в Гетто.
