Работа на их предприятии считалась самой надежной в городе, — и в этом, как и в том, что даже в самые лихие 90-е все друзья и родственники были пристроены, — во всем этом, конечно, была заслуга ее мужа — добрейшего и умнейшего в мире человека, который, между прочим, любил ее еще со школы. Подружки могли сколько угодно шутить по поводу того, что она, Рената, называет его в постели Леонидом, но после неудачного брака в Питере с сыном декана экономического, откуда ее выперли якобы за неуспеваемость, а на самом деле — за несколько абортов, — она знала точно, в чем секрет удачного замужества и удачного секса… И в постели называла мужа всякими ласковыми именами, которые никому открывать не собиралась. Теперь приходилось отстаивать свои женские бастионы на фоне молодых секретарш, программисток и даже официанток, для которых ее муж стал всемогущим Леонид-Марковичем, а не прежним бессловесным ботаником-отличником в очках да с еврейским чубчиком…
Луганская народная революция, победившая в апреле, как и всякая революция, больно ударила по их семейному бизнесу. Было непонятно, как привозить товар, как вывозить продукцию, какими деньгами платить и чем платить вообще. Сегодня Рената собиралась посетить новую администрацию, чтобы перерегистрировать бизнес и наладить личные знакомства. Наслышавшись о том, что в руководстве республики много боевых командиров, она, на всякий случай, надела приготовленный для таких особых случаев деловой костюм, с юбкой покороче… Заодно и к Женьке в кафе зайдет попить кофе… Интересно, крутятся ли еще там эти русские военные?
Не то чтобы васильковые глаза не давали Ренате покоя — но лодочки на высоких каблуках она предусмотрительно положила в сумку. С утра выйти не получилось: отчет за прошедший месяц выглядел просто устрашающе… А после обеда плохо приходить в любую контору — никому уже работать не хочется. Государственная служба везде одинаковая: до обеда борьба с голодом, после обеда — со сном… Но, может быть, если ты на службе у революции, то всё по-другому?
Ехать пришлось на такси — их водитель застрял на таможне. Такси припарковалось у знакомого здания, и было странно видеть новые флаги, людей в пятнистой форме… Вспоминались старые фильмы об Октябрьской революции — интересно, так же тревожно было тогда? Спокойнее? Страшнее?
Пока Рената раздумывала, надеть ли ей туфли сейчас или подождать до кафе, и выискивала на дне сумки кошелек, где-то совсем рядом страшный удар сотряс машину — дым, звук разбитого стекла. Взрыв? Мужчина на противоположной стороне сквера начал валиться набок, и у него из плеча — там, где должна быть рука, просто как в фильмах ужасов хлестала кровь… Через секунду все скрылось в дыму…
— Закрой дверцу! — заорал водитель, круто матюгнувшись. Он дернул машину так, что Рената повалилась на него; таксист отпихнул ее, продолжая материться, вывернул руль, и машина помчалась через площадь, чуть не сбив нескольких человек, бежавших от столба дыма, поднявшегося на месте взрыва… Навстречу уже неслись «скорые»… Рената оглянулась по сторонам — как раз проезжали мимо кафе «Заря».
— Остановите здесь, пожалуйста!
Таксист резко затормозил. Видно было, что он ошеломлен случившимся, но счастлив, что выбрался из переделки с целой машиной, которую тут же начал осматривать, не поленившись выйти. Подробности кровавой сцены, с которой они только что сбежали, ему с водительского сиденья видно не было.
— Счастливчик, — подумала Рената, глядя вслед отъезжающей машине. Ей пришлось прислониться к дереву, ноги не держали… Волосы? Нужно бы посмотреть в зеркало, но как его достать из косметички? — Руки дрожат: пожалуй, она и чашку кофе сейчас не удержит… Рената точно знала, что эта оторванная рука станет для нее теперь символом Луганской народной революции. Если не придется пережить чего-то похуже…
Она осмотрелась. Вокруг было тихо; абрикосовые деревья перед кафе «Заря» мирно шелестели листвой под легким июньским ветерком и хвастались друг перед другом недавно вылупившимися зелеными абрикосами. Через месяц оранжево-красные, перезревшие фрукты начнут осыпаться с веток и ковром накроют тротуары, и Женя будет ругаться, что к столикам не подойти, не поскользнувшись и не размазав пару абрикосов по асфальту. Сама же будет по вечерам ведрами собирать ничейную собственность и варить под руководством свекрови густое абрикосовое варенье, закатывать банки с компотом и печь свои знаменитые пироги…
Немного успокоившись под прохладной аркой, Рената вошла в кафе со двора, с заднего входа. Лодочки надевать расхотелось.
Из железной двери с надписью: «Только для работников кафе» выскочил военный, на ходу заправляя форменную рубашку в брюки и затягивая ремень. Случайно зацепив Ренату плечом, он извинился, стрельнув уже знакомым васильковыми взглядом, и скрылся за углом. Вот Женька дает! И тут успела…
Та, конечно, была уже при полном параде, когда Рената вошла, — такую врасплох не застанешь…
— Ты знаешь, что случилось? — Женя встретила Ренату вопросом прямо с порога.