На пустыре среди многоэтажек города Бешель, находящегося где-то на краю Европы, находят тело убитой женщины. Инспектору полиции Тиодору Борлу это кажется рутинным делом. Для проведения расследования Борлу должен покинуть угрюмый Бешель и отправиться в соседний город Уль-Кому, который переживает экономический рост. Но это не просто физическое пересечение границы, не только телесное, но и духовное путешествие – он должен увидеть невидимое. Бешель и Уль-Кома сплетены друг с другом, а городские границы проходят в сознании жителей.Вместе с детективом из милиции Уль-Комы Борлу сталкивается с подпольным миром националистов, пытающихся разрушить чужой город, и движением объединителей, требующих отменить различия между городами.Постепенно Борлу приоткрывает тайны убитой девушки и приближается к правде, знание которой может стоить ему жизни. Борлу противостоит двум самым смертоносным силам Бешеля и Уль-Комы и бросает вызов третьей, самой ужасающей, что лежит меж двух городов.Публикуется в новом переводе.
Там, в глубине города, открываются, так сказать, двойные улицы, улицы-двойники, улицы лживые и обманчивые.
China Miéville
THE CITY & THE CITY
Copyright © 2009 by China Miéville
Перевод с английского языка
Фотография на 4-й сторонке обложки: © Rob Monk / SFX Magazine / Gettyimages.ru
© М. Головкин, перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Я не мог разглядеть ни улицу, ни жилой комплекс. Нас окружали грязно-бурые дома, из окон которых высовывались люди. По-утреннему растрепанные, они что-то пили из кружек, завтракали и наблюдали за нами. Открытому пространству между зданиями когда-то пытались придать форму, и теперь оно напоминало площадку для гольфа – детскую пародию на географию. Возможно, кто-то собирался посадить здесь деревья и выкопать пруд. Рощица здесь уже была, но все саженцы засохли.
По заросшей сорняками площадке, огибая кучи мусора, вились тропы с колеями от колес. Тут же полицейские занимались своими делами. Я был здесь не первым детективом – сюда уже приехал Бардо Ностина и еще пара человек, – но старшим по званию. Сержант повела меня к моим коллегам: они сгрудились между низкой, обветшавшей башней и площадкой для скейтбординга, по периметру которой стояли большие, похожие на бочки мусорные баки. За площадкой начинались доки, шум которых долетал до нас. Компания детей сидела на стене перед стоящими полицейскими. В небе над ними кружили чайки.
– Инспектор. – Я кивнул кому-то в ответ. Кто-то еще предложил мне кофе, но я покачал головой и взглянул на женщину, ради которой приехал.
Она лежала рядом с рампами для скейтбординга. Ничто не лежит так неподвижно, как мертвецы. Ветер шевелит им волосы, как сейчас ей, а они совсем не реагируют. Она лежала лицом в землю в уродливой позе – поджав ноги, словно собираясь встать, и неестественным образом изогнув руки.
Молодая женщина. Каштановые волосы собраны в хвостики, которые торчали, словно растения. Она была почти голой, и в то холодное утро было печально видеть, что ее кожа гладкая, а не «гусиная». Дырявые чулки, одна туфля на высоком каблуке. Увидев, что я оглядываюсь по сторонам, сержант помахала мне издали – оттуда, где охраняла вторую туфлю.
С тех пор как тело нашли, прошло часа два. Я осмотрел женщину. Затем задержал дыхание и нагнулся, чтобы взглянуть на ее лицо, но увидел лишь один открытый глаз.
– Где Шукман?
– Еще не приехал, инспектор…
– Кто-нибудь, позвоните ему, скажите, пусть пошевеливается.
Я хлопнул по часам и стал распоряжаться на месте преступления, которое мы называли
Между двумя мусорными баками, рядом с ржавеющим железом и выброшенными цепями, стоял на ребре мокрый матрас.
– Он лежал на ней. – Это заговорила констебль Лизбет Корви, умная молодая женщина, с которой я пару раз работал. – Не могу сказать, что ее хорошо спрятали, но да, наверное, она слегка была похожа на кучу мусора.
Я обратил внимание на грубый прямоугольник темной земли рядом с мертвой женщиной – остатки росы, укрытой матрасом. Ностин сидел на корточках рядом с прямоугольником и разглядывал его.
– Его стянули дети, которые ее нашли, – сказала Корви.
– Как они ее нашли?
Корви указала на землю, на маленькие следы лап.
– Спугнули тех, кто начал ее жрать. Когда увидели, что это, дали деру, а потом позвонили нам. Когда прибыли наши… – Она бросила взгляд на двух незнакомых мне патрульных.
– Они ее передвинули?
Она кивнула.
– Говорят – чтобы проверить, жива ли она.
– Как их зовут?
– Шушкил и Бриамив.
– А это те, кто ее нашел? – я кивнул в сторону находившихся под охраной подростков. Две девочки, два мальчика. Лет по шестнадцать, холодные взгляды.
– Ага. Жевуны.
– Спозаранку за утренней дозой?
– Вот это преданность своему делу, да? – спросила она. – Не знаю, может, они борются за звание «Торчок месяца». Пришли сюда чуть раньше семи. Похоже, такой тут расклад. Площадку построили всего пару лет назад, и раньше тут ничего такого не было, но у местных, видимо, все точно по расписанию. С полуночи до девяти часов только жевуны, с девяти до одиннадцати банды планируют свой день, с одиннадцати до полуночи катание на скейтах и роликах.
– У них с собой что-нибудь было?
