Город и город полностью

– У меня вот какая мысль… – сказал я. – Место, где проводят раскопки, – сложный участок, и хотя он в основном сплошной, здесь есть пересеченные участки. И наверняка следить за ними – это полный кошмар. Господин Буидзе, когда мы беседовали со студентами, ни один из них не упомянул Пролом. Вообще. Группа молодых иностранцев?.. Вы же знаете, что иностранцы без ума от этой темы. Их друг исчез, а они даже не упоминают про самую известную страшилку Уль-Комы и Бешеля, которая реально существует? Поневоле задумаешься: а чего они боятся?

Буидзе посмотрел на меня, бросил взгляд на Нэнси, оглядел комнату. Наконец, после долгой паузы он рассмеялся.

– Вы шутите. Ну ладно. Ладно. Да, они боятся, это верно, но не того, что кто-то проломится хрен знает откуда и устроит им веселую жизнь. Вы ведь об этом, да? – Он покачал головой. – Они боятся, что их поймают с поличным. – Он поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Да, детективы, вы меня раскололи. Здесь действительно совершаются проломы, и мы не в силах это остановить. Эти гаденыши постоянно проламываются, черт побери.

Он посмотрел нам в глаза. Оправдывающимся он не выглядел – напротив, он говорил об этом как о само собой разумеющемся. Казался ли я столь же потрясенным, как и Датт? Профессор Нэнси выглядела смущенной.

– Вы правы, конечно, – сказал Буидзе. – Избежать всех случаев пролома невозможно, только не в таком месте и не с такой молодежью. Они не местные, и мне плевать, как долго вы их обучали, – они никогда раньше такого не видели. И, Борлу, не говорите, что у вас на родине не происходит то же самое. Думаете, они будут соблюдать правила? Думаете, что когда они бродят по городу, они в самом деле не-видят Бешель? Да ладно. Мы можем надеяться только на то, что им хватит ума не выставлять это напоказ, но они, конечно же, заглядывают за границу. Нет, мы не можем это доказать, и поэтому Пролом придет только в том случае, если они реально облажаются. О да, такое случается, но гораздо реже, чем вы думаете. И подобных случаев давно уже не было.

Профессор Нэнси по-прежнему не отрывала взгляда от стола.

– Вы думаете, что хоть один иностранец не проламывается? – спросил Буидзе и наклонился к нам, растопыривая пальцы. – А вы всегда поступали только так, как велено? От них мы можем просить только одного – небольшой вежливости, так? А когда собирается компания молодежи, они будут нарушать правила. Возможно, не только взглядами. Но это же умные детишки.

Кончиками пальцев он рисовал карту на поверхности стола.

– В Бол-Йе-ане пересечения здесь, здесь, а в парке – здесь и здесь. И да, вот с этого края он даже заползает в сплошной Бешель. И когда эта компания напивается, или еще что, разве они не подначивают друг друга встать в пересеченном куске парка? И тогда кто знает, не переходят ли они – даже стоя на месте, не говоря ни слова – в Бешель и обратно? Для этого не нужно делать ни шага, если ты в пересечении. Все это здесь… – он постучал по своему лбу. – Ни хрена доказать невозможно. А потом, в следующий раз, они могут наклониться, взять сувенир и отправиться обратно в Уль-Кому с камнем из Бешеля или еще чем-нибудь. Если камень находился там, где они были, когда подняли его, значит, он оттуда, верно? Кто знает? Кто может это доказать? И если они этим не хвастаются, то что вы можете сделать? Даже Пролом не может постоянно следить за всеми проломами. Иначе бы тут не осталось ни одного иностранца. Верно, профессор? – Он посмотрел на нее – не без доли сочувствия. Она ничего не ответила, но смущенно взглянула на меня. – Никто из них не упомянул о Проломе, старший детектив Датт, потому что, черт побери, они виновны все до единого. – Буидзе улыбнулся. – Поймите меня правильно: они просто люди, они мне нравятся. Но не надо придумывать лишнего.

Когда мы провожали их к выходу, Датту кто-то позвонил, и он, что-то бурча, стал делать пометки в блокноте. Я закрыл дверь.

– Это один из милиционеров, которых мы отправили за Боуденом. Он исчез. Они у дверей его квартиры, но там никто не отвечает. Его там нет.

– Они предупредили его о том, что едут к нему?

– Да, и про бомбу он тоже знал. Но он исчез.

– Яхочу вернуться и снова поговорить с тем парнишкой, – сказал Датт.

– С объединителем?

– Ага, с Ярисом. Знаю, знаю, вы сказали, что это не он. Ну, не важно. Он что-то знает, и я хочу с ним поговорить.

– Вы его не найдете.

– Что?

– Удачи. Он исчез.

Он немного отстал и позвонил по телефону.

– Вы правы. Яриса нигде нет. Откуда вы знали? Твою мать, что за шутки?

– Давайте поедем в ваш офис.

– В жопу офис. Он подождет. Повторяю: как, блин, вы узнали про Яриса?

– Послушайте…