До переезда в Швейцарию Салем был главным редактором газеты, занявшей непримиримую позицию в отношении режима Башар Асада. Его статьи, как это и должно было случиться, навлекли на него гнев президента и его окружения. Ему пришлось бежать из Сирии в Швейцарию. Позже ему удалось вывезти сюда жену и четверых детей. Возвращение домой сопряжено для него с огромным риском.
– Но он не один такой. Поговорите с начальником кадров, он вам лучше все расскажет, – поспешно добавил Кун Сяолинь, видимо, испугавшись, что слишком разоткровенничался.
Когда она вышла из комнаты для переговоров в приемную главы комиссии, то Сильвия сообщила ей, что один из заместителей, Чоудхури, также готов встретиться с ней. Его кабинет находится тут же, на вилле Пелуз, на первом этаже. Арина уже знала, что этот заместитель возглавляет один из важнейших департаментов, занимающихся анализом поступающих претензий и выплатой компенсаций за материальные потери.
Арина спустилась на первый этаж, постучалась в нужную дверь и вошла в просторную овальной формы комнату. Свет лился из большого окна на противоположной от входа стене. Там же была дверь, которая вела на террасу, выходившую на поляну перед виллой.
Чоудхури рассказал, что комиссия вынуждена закрывать многие исследовательские программы, сокращать ассигнования на научные разработки, но старается не трогать программы помощи людям, которые вынуждены переселяться с затопленных территорий. Несмотря на сокращения бюджета, комиссия по-прежнему тратит огромные средства, выплачивая компенсации за пропавшее имущество, за потерю работы, закрытие бизнеса.
– Господин Чоудхури, если я не ошибаюсь, кому-то не очень по нраву то, чем занимается комиссия? – Арина решилась задать вопрос, что называется, в лоб.
– С чего это вы решили?
– Я только что от господина Батлера. Он передал мне вот эти конверты и сказал, что вы получили такие же.
– А, вы, значит, в курсе, – недовольно протянул Чоудхури.
– Правда ли, что за информацию о том, какие территории уйдут под воду и кому будут выплачены при этом компенсации, многие готовы заплатить большие деньги? – продолжила свою атаку Арина.
– Бангладеш известна своими фермами по выращиванию креветок. Последние годы многие из них пострадали. Фермерам выплачивается компенсация. Это довольно приличные деньги. Особенно для этой страны. Конечно, информация такого рода имеет определенную ценность, – довольно уклончиво ответил Чоудхури.
Арина достала анонимки и прочитала вслух вторую:
«A REFUGEE FROM THE VILLA OF REFUGEES IS DANGEROUS!»
– При чем тут беженцы, как вы думаете?
– Я сам ломал над этим голову, – признался Чоудхури. – Кого имеют в виду? Не беженцев же с затапливаемых территорий. Конечно нет. Речь идет о сотрудниках комиссии. Это ясно. Но я не допускаю мысли, что кто-то из наших сотрудников занимается нечистоплотными делами.
– А почему упоминается вилла беженцев или изгнанников?
И тут Чоудхури удивил ее.
– Я думаю, что автор анонимного послания имел в виду виллу Пелуз. Ту, в которой мы с вами находимся.
Чоудхури объяснил, что некоторые здания, сохранившиеся на территории ООН, в том числе вилла Пелуз, были построены в разные периоды представителями семейства Дюваль. Это французское семейство перебралось в Женеву из-за религиозных преследований. Они в прямом смысле беженцы.
– Вот, для начала посмотрите хотя бы это. – Чоудхури протянул Арине небольшую брошюру об ООН. – И вы увидите, что наша вилла была построена беженцами. Так что ее вполне можно назвать виллой беженцев. Потом, не сейчас, – добавил он, увидев, что Арина принялась изучать брошюру. – Я слышал, что вы три года провели в Дакке?
– Да, я была там с мужем.
– Вам там понравилось? – задал он вопрос, давая понять, что разговор на прежнюю тему окончен.
