– Вот так же наши потомки будут говорить, что и Австралия не более чем красивый миф, – невесело усмехнулся Батлер. – За последние сто лет уровень Индийского океана поднялся уже на тринадцать сантиметров. Вы представляете себе, что это означает? Вы были в Венеции? Знаете, что этому городу уже сейчас грозит реальная опасность исчезнуть с лица земли? А к концу столетия речь пойдет уже не о городах, а о странах! Вы отдаете себе в этом отчет?
– Если честно, то до сегодняшнего дня не отдавала. – Арина спокойно смотрела на Батлера, который, казалось, забыл, что перед ним сидит лишь она, а не большая аудитория недоверчивых доноров, которых надо убедить не сокращать дотации на работу комиссии.
Он рассказал, что ситуация в Бангладеш очень серьезная. По прогнозу ООН, уже к 2030 году под водой может оказаться территория, на которой сейчас проживает примерно 24 млн человек.
– Вдумайтесь только в эту цифру. Это же три населения Швейцарии! – воскликнул Батлер. – Что прикажете с ними делать? В Бангладеш очень мало земель, пригодных для жилья. Куда, по-вашему, ринутся все те миллионы людей из Бангладеш, из Индии, из Индонезии, чьи земли окажутся затопленными? – Батлер выжидательно посмотрел на Арину.
– Вы хотите сказать, что Австралии угрожают миллионы беженцев?
– Конечно. Не в Россию же они побегут и не в Штаты. Большинство пострадавших из стран Южной и Юго-Восточной Азии будут искать убежище в соседних странах. Вы, наверное, не знали, но Австралия, Китай и Индия вносят самые большие суммы на содержание комиссии – больше, чем все остальные доноры вместе взятые.
– Да, я об этом и не подозревала, – протянула Арина. – Но мне непонятно другое. В прошлый раз вы мне показали анонимку. Там говорится, если я не ошибаюсь, о том, что из комиссии происходит утечка важной информации. То, на сколько миллиметров повышается уровень воды в океане, можно найти в открытой печати. Какая может быть ценная информация в комиссии?
– А вот здесь вы сильно заблуждаетесь, – неожиданно резко парировал Батлер. – Вы просто еще недостаточно разобрались в наших делах. У нас собрана ценная информация о том, какие земли в каких районах будут затоплены в ближайшее время. Имея такую информацию, можно заработать огромные деньги. Комиссия выплачивает компенсацию за понесенный материальный ущерб в случае затопления, будь то личное имущество или бизнес. Чего стоит, например, соорудить задешево какой-нибудь ангар, а потом заявить, что под воду ушло огромной ценности предприятие. Достаточно лишь оформить все надлежащим образом и симулировать активность в течение некоторого времени. Мы уже сталкивались с подобными липовыми претензиями. И это лишь один из вариантов подзаработать на информации.
– А… теперь понимаю. – Арине стало даже неловко за свой вопрос, настолько очевидным показалось то, о чем рассказал Батлер.
– Хорошо, раз это вам понятно, вернемся к анонимкам. Первое послание, которое вы уже видели, я получил примерно месяц назад и не придал ему никакого значения. Сунул в стол и забыл, решил, что это просто чья-то дурная шутка. Но две недели назад я получил второе послание. Вот оно. – Батлер передал Арине лист, который достал из конверта.
«A REFUGEE FROM THE VILLA OF REFUGEES IS DANGEROUS!»[7]
– А почему здесь говорится о вилле беженцев?
– Я этого не знаю. Хотя виллы у нас есть. Даже три.
Махавир рассказал Арине, что организация занимает три небольшие виллы на территории ООН. Он сам и отдел, занимающийся анализом поступающих претензий и выплатой компенсаций за материальные потери, расположились в самой маленькой из них – вилле Пелуз. Сотрудники научно-исследовательского подразделения работают на вилле Бокаж. Там же находятся и кадры. А еще в распоряжении комиссии – здание под названием Депанданс. В нем раньше находились подсобные помещения, но несколько лет назад оно было реконструировано, и теперь там юридический отдел. Туда же недавно переехало подразделение, курирующее оказание медицинской помощи пострадавшему населению.
– А у вас есть хоть какие-то соображения о том, почему упоминаются беженцы?
– Насчет беженцев я сам теряюсь в догадках. – Батлер пожал плечами. – В принципе у нас в комиссии многих можно назвать изгнанниками, в том числе и меня самого.
– Вас?
– Да. Мой дед бежал из Индии в Австралию во время раздела. Они жили в мусульманской части Индии. А вы, наверное, знаете, что, когда Индия получила независимость и начался раздел страны, резня пошла страшная. Вот моему деду и всей его многочисленной родне, которая исповедовала индуизм, и пришлось бежать. Так они оказались в Австралии. Кстати, и одного моего заместителя также можно отнести к этой категории. Возможно, в меньшей степени. Питера Гилмора. У него мать индианка. Его прадед из той же категории беженцев. Только оказался в итоге в Соединенных Штатах.
– А нельзя предположить, что кто-то так развлекается, шутит?
