До обеда все было спокойно. Типи дремала в углу, а Арина занималась своими делами, но после обеда позвонил Кондратович и, к ее удивлению, предложил выпить кофе. Арина не хотела отказываться: она надеялась, что Батлер все-таки убедил Кондратовича дать ей доступ к личным делам сотрудников. Они договорились встретиться в баре «Серпан», находившемся в новом здании ООН, в пяти минутах ходьбы от виллы Пелуз. Побоявшись оставить Типи без присмотра, Арина поднялась к Сильвии – ассистентке Батлера и, объяснив ей ситуацию, попросила прислушиваться: если щенок начнет скулить, немедленно позвонить ей на мобильный телефон.
Придя в бар раньше Кондратовича, Арина села за свободный столик. Оглядевшись, она подумала, что, возможно, странное название «Серпан» – «Змея» в переводе с французского – не столь уж неуместно. Бар, находившийся в полукруглой пристройке к основному зданию, имел неопределенную форму. К тому же с третьего этажа к центру зала спускалась, извиваясь, лестница, добавлявшая неправильных форм к уже имеющимся. Но ассоциации со змеей на этом и заканчивались. В баре «Серпан» не было ничего зловещего и мрачного. Наоборот, он был залит светом. С наружной стороны он был ограничен полукруглой стеклянной стеной. Эта стена выходила на парк ООН, за которым просматривалось озеро, левый берег и горная цепь.
Поскольку красивых видов на озеро Арина уже насмотрелась, ее больше заинтересовала находившаяся перед самым окном странная скульптура. Арина никак не могла понять, что она изображает: мускулистый мужской торс заканчивался какими-то непонятными предметами геометрической формы – шарами, квадратами. В руке мужчина держал предмет, напоминавший молот. А на голове у него было надето нечто вроде защитных очков, которые используют рабочие в сталелитейных цехах. Очки были сдвинуты на лоб. «Сталевар», – определила Арина для себя название скульптуры. – «Наверняка наш скульптор».
– Рассматриваете скульптуры. И как вам наш кентавр?
Арина не заметила подошедшего к ней Кондратовича.
– Ах, так это кентавр? Я думала, это либо кузнец с молотом, либо сталевар. У него на голове что-то.
– Как ни называй, а уродец. Безногий, да еще обрезанный. Это наш Эрнст Неизвестный забавляется. Вернее, ваш.
– Он теперь не наш, не ваш, а американский. А потом, в этом что-то есть. Мощь передана здорово, движение, динамизм.
– Да, не одной вам он нравится, – подтвердил Кондратович.
– А кому еще?
– Что вы будете пить? – вместо ответа спросил Кондратович.
– Кофе, пожалуйста.
Через несколько минут Кондратович принес два кофе и сел напротив нее.
– Не знаю, как к вам обращаться, – мадам, госпожа или, как у нас в комиссии, на американский манер, миссис Родионова.
Арине показалось, что сегодня в его поведении с ней что-то изменилось. Вчера, когда она пришла к нему в кабинет, ее встретил начальственного вида человек, разговаривавший весьма покровительственным тоном. Сегодня же в его манерах появилось нечто заискивающее, и Арина никак не могла понять, чем это вызвано.
– Давайте уж по-русски, Арина Родионовна.
Арина сама не знала почему, но человек, сидевший напротив, очень ее раздражал. Это бывало довольно редко, и в таких ситуациях в ней просыпалось обычно дремавшее в ней чувство юмора.
– А вас и вправду по батюшке Родионовна кличут?
Кондратовича ничуть не удивило ее отчество, и Арине стало неловко за свою шутку. Она уже хотела извиниться, но тут он сам понял, в чем дело.
– Нет, я же смотрел ваше дело. Вашего отца Владимиром звали. Вы шутите.
– Давайте лучше без отчеств. – Арина постаралась подавить раздражение, которое вызывал у нее Кондратович. – Можно я буду вас Геннадием называть, а вы меня Ариной. Если мне не изменяет память, мы с вами вчера об этом уже договаривались.
– Да, конечно, вы правы, договаривались, – вслед за ней повторил Кондратович.
Кондратович помялся еще несколько минут, никак не приступая к разговору.
– Ваш муж, если я не ошибаюсь, в Красном Кресте работает? – вдруг спросил он.
– Да, а вы что, с ним знакомы?
– Нет, просто вчера, когда я ваши документы оформлял, анкету прочитал, вот и увидел, что он занимает там ответственный пост. Это многое объясняет.
– Что именно? – Арине все больше не нравился оборот, который принял разговор.
– Я двадцать лет проработал в ООН, последние пять – в кадрах. ООН – бюрократическая организация, каких еще поискать надо. Любой выход на работу здесь оформляется месяцами. А вы раз – и тута. За несколько дней все обделали. – Говоря это, Кондратович улыбался, но при этом смотрел не на Арину, а куда-то в сторону.
– Вы прекрасно знаете, что я вышла сюда лишь на несколько месяцев, и столь быстрое оформление было вызвано, как я понимаю, необходимостью оказать помощь сотрудникам комиссии, оказавшимся в сложной психологической ситуации.
– Скорая психологическая помощь, – опять хихикнул Кондратович.
