– Да так, ничего, продолжайте. Извините, что я вас перебила. – Арина не хотела говорить Жанне о своих подозрениях.
– Так о чем это я? Ах да. Конечно, в Женеве мне хорошо и удобно жить, но от всего этого я вполне могу отказаться, – продолжила Жанна. – Сергей прав, этот комфорт и убивает. Медленно, но верно. Я же раньше чего-то всегда хотела, добивалась, к чему-то стремилась. Сколько сил и энергии было. Казалось, горы могу свернуть. А теперь? Постоянно какая-то апатия и меланхолия… Никаких усилий делать не хочется. Разучилась. Вот и Москва поэтому, наверное, пугает. Но не настолько, чтобы заставить отказаться от Сергея.
Жанна замолчала, и они долго еще сидели на лавочке просто так, любуясь на игру красок на воде, отражавшей последние лучи заходящего солнца.
Через несколько дней после этого разговора в Ролле Жанна, вернувшись вечером домой раньше мужа, подошла к телефону, чтобы позвонить в Москву, но остановилась в нерешительности. После своего отъезда Сергей сначала звонил каждый день. Но эти звонки и разговоры с ним были хуже любой пытки. Его голос, казавшийся по телефону таким неправдоподобно близким, парализовал ее. В первые дни Сергей неестественно бодрым тоном рассказывал о том, как хорошо все в Москве. Работать он устроился на какую-то фирму, по своему профилю, и платят там прилично.
У Жанны, когда она слышала его такой родной, до малейших интонаций знакомый голос, перехватывало дыхание, и она с трудом выдавливала из себя какие-то ничего не значащие фразы. А потом начинала рыдать, и Сергей пытался утешить, произнося какие-то жалкие успокоительные слова. Эти разговоры были настолько мучительны для обоих, что звонить Сергей стал все реже и реже.
Пока она раздумывала, звонить или не звонить, вернулся домой Мишель. Они поужинали молча, последнее время они вообще мало разговаривали друг с другом. Потом муж вышел и, вернувшись, протянул ей конверт. Жанна открыла его и увидела авиационный билет.
– Мы что, в отпуск едем? – спросила она.
Мишель любил иногда вдруг устроить ей и дочери сюрприз: так они в прошлом году на Новый год всей семьей отправились на Караибы.
– Нет, это ты едешь… – каким-то бесцветным голосом сказал Мишель.
– И куда же?
«Так, наверное, он решил, что мне надо срочно отдохнуть», – подумала она и без всякого энтузиазма принялась изучать билет. Когда она поняла, что там написано, то почему-то испугалась.
– В Москву? Ты мне купил билет в Москву?!
– Тебя это удивляет? – Голос мужа по-прежнему оставался таким же невыразительным.
– Ты хочешь, чтобы я съездила в Москву? – Жанна чувствовала, что выглядит смешно, задавая один и тот же вопрос, но ничего другого ей не приходило в голову.
– Не съездила, а уехала, – ответил Мишель.
И только тут, еще раз посмотрев билет, Жанна поняла, что он выписан по маршруту Женева – Москва, а не Женева – Москва – Женева.
– Почему? Ты хочешь, чтобы я уехала? – только и могла спросить она.
Ноги, в прямом соответствии с тем, что им положено делать в таких чрезвычайных ситуациях, отказались служить ей, и она опустилась на диван. Мишель тоже присел на кресло напротив.
– Ты знаешь, как я люблю тебя. Поэтому я никак не могу хотеть этого. Мы прожили вместе десять лет. Я имею право думать, что знаю тебя. – Мишель явно нервничал и от этого говорил очень сухо, размеренно и еще более старательно выговаривая каждое слово. – Я полагаю, что ты хочешь уехать в Москву. Именно из этого я и исходил, когда купил билет. Я думаю, так будет лучше не только для тебя, но и для меня. Я не могу жить с женщиной, которой безразлично, присутствую я дома или отсутствую.
– Это неправда, – попыталась протестовать Жанна, но сама почувствовала, как ненатурально прозвучал ее голос.
– Последний же год тебе это было не просто безразлично. Тебе было лучше, когда меня не было рядом. – Мишель даже не пытался делать вид, что принимает ее попытки возражать всерьез. – Я виноват в том, что не понял этого давно. Мне все казалось, что ты опомнишься и все будет по-прежнему. Но теперь ты к тому же еще и страдаешь. Я догадываюсь о причинах…
– Да, я давно хотела… – набралась решимости Жанна, но Мишель ее прервал.
– Не надо, я не хочу ничего знать. Знаешь, смерть Альбера не прошла для меня даром. В любой момент с нами может что-то случиться. Надо жить, а не мучиться. Вот я и не желаю больше смотреть, как ты мучаешься. И не хочу мучиться сам. Сейчас я уйду… Я не хочу быть в доме, пока ты не уедешь. За дочь тоже не переживай. Скажем, что ты поехала срочно по делам. А потом обо всем договоримся. Когда ты там устроишься. А Лиза всегда сможет приезжать ко мне. Ну, кажется, все. Прощай.
