"Они всегда были сильнее, – штаб-офицер от злости царапает мешок, рассыпая из дыр песок. – У них лучше оружие, лучше выучка. Что значит храбрость симерийского солдата, когда мы даже добраться до них не можем"
Кто-то усиленно трясет за плечо ушедшего в себя командира.
– Барон! – пытается докричатся начальник штаба сквозь грохот. – Нужно уводить людей! Промедлим еще немного и всех потеряем ...
Майор Максим продолжает кричать, не добиваясь реакции. Подполковник, не шевелясь и практически не дыша, смотрит на поле боя. Горят кусты, торчат наружу уродливые раны на коре деревьев. Люди стреляют, кричат и мечутся в дыму.
Взрыкнув и кашлянув дымом, трогается с места готский танк. Республиканцы словно скулящие от предвкушения, почувствовавшие добычу гиены. Как наяву видна танковая башня, где ютится в полумраке тусклых ламп экипаж. Легкие заполнены угарным газом, глухо щелкает за толстым слоем брони пулемет. Наводчик рассматривает через тримплекс врагов. Сосредоточенно и устало, с омертвевшим лицом и потухшими глазами. С лязгом захлопывается казенник, поглощая очередной снаряд.
– Сейчас, – одними губами не то произносит, не то молится Швецов.
От сломавшегося строя защитников отделяется хрупкая фигура. Не разобрать – парень или девчонка. Голова тонет в чрезмерно большой кепке, падающей на глаза. Мелькают худые лодыжки, болтающиеся во взрослых штанах. Кажется все замолкает и перестает шевелится, пока недоросль стремительно преодолевает расстояние.
Ребенок начинает мерцать. Сперва толчками, но вот через секунду яркие лучи пронизывают тщедушную фигурку насквозь. Миг ожидания и юный храбрец исчезает под гусеницами.
– Какого..., – только и успевают охнуть за спиной.
Машина подпрыгивает, а потом гремит взрыв. Не иначе детонирует боекомплект, башню срывает и подбрасывает мячиком над полем боя. Из оружия, объятый пламенем танк превращается в погибель республиканцев. Снаряды один за другим продолжают рваться, разметав поднявшихся с мест готских пехотинцев. Те в спешке бросаются наутек, падая и сталкиваясь. Словно пальцы машинистки, трещат без умолку тысячи сгораемых патронов. Под конец взрывается бензобак, взметнув в прощальном салюте столб пламени, развернувшийся бутоном цветка.
Пока все стоят разинув рты, Швецов делает вдох:
– Не упустите момент! – гаркает во всю силу развернувшихся легких. – Трубите атаку! В штыки их!
Поет горнист, бьют барабаны, пробуждая в войске боевой дух. Из-за деревьев и домов, из зарослей кустарника и воронок, люди поднимаются и с криком устремляются вперед. Кто-то падает под ноги, сраженный робкими выстрелами готов. Но ручей превращается в поток и растерянные республиканцы разом оказываются перед разъяренными драгунами.
"Ну а теперь посмотрим, какого цвета у вас кровь", – думает Швецов.
И извлекая шашку сам устремляется в рукопашную.
