Последние фразы слились от слез или пота, дрожащая рука вывела кривые и дерганные буквы. Швецов без трепета комкает сбивчивые мысли и швыряет на колени безымянного солдата.
"Прости, такое цензура все равно не пропустила бы"
Алексей ненадолго останавливается у привалившегося к дереву тела. Странная штука – смерть. Сидит уставший человек, будто и не настигла симерийская пуля... или чем добили беднягу. Козырек каски закрывает глаза, вымазанный в грязи китель и тот не заляпан кровью. Пройдешь мимо и знать не будешь, а душа давно покинула бренный мир. Подполковник, на миг усомнившись, пинает сапогом ногу. Нет, вот уже и окоченеть успел.
Большее любопытство вызывает винтовка. Клацает открывшийся затвор, вызвав удивленный и одновременно восторженный свист. А готы те еще любители пустить пыль в глаза. Кичатся техническим превосходством, а резервистов в бой послали абы с чем. Гильза-то бумажная, проткнутая винтовочной иглой. Такой архаикой даже царская армия похвастаться не может.
– Подбирайте все уцелевшее! – штаб-офицер делает знак рукой, веля притормозить груженой телеге. Пусть и старая, но рабочая винтовка ложится к остальным.
Парк наполнен деловитой суетой. С муравьиной целеустремленностью драгуны обыскивают кусты в поисках ценного. Скапливается коллекция самых разнообразных трофеев. Тут и рычажные винтовки и магазинные, есть совсем непривычные. Готы не иначе бросили в парк всех попавшихся под руку. Тут трупы и с перекрещенными саблями на шляпах и расправившие крылья летучие мыши.
– Пулемет как? — Швецов приближается к группе сидящих на корточках солдат.
– Никак нет, вашбродь, – кавалеристы расступаются, демонстрируя стальное месиво, бывшее некогда "Максимом". Алексей аж сдвигает фуражку на затылок, почесав лоб.
Жаль. Пулеметы у колбасников отменные. Будь у Швецова хоть пару на роту ... Эх, что уж жалеть теперь – поздно. Парковый бой отлично показал — картечница пулемету не ровня. И перегревается, и темп не тот. Да и трудно одновременно наводить и вертеть ручку.
— Зато, – солдат, поднатужившись, поднимает ящик и трясет загромыхавшее содержимое, – патроны целехонькие. Два полных и один початый.
– Хорошо, – сдержанно кивает Швецов, хотя сердце подпрыгивает. Каждая горсть для гарнизона за счастье. — Грузите все и поторопитесь. Нам нельзя задерживаться.
Мимо то и дело пробегают люди с носилками. Пользуясь паузой, раненным оказывают помощь на месте и торопятся вывести прочь. Швецов встречается взглядами без лишних слов с отцов Димитрием. Без священника и прихожан не справились бы. Простые брички уже который раз выдвигаются на передовую. Сестры милосердия и добровольцы аккуратно укладывают солдат. Кто-то тихо стонет, тут и там просьбы исповеди и причастия. Стоя посреди поле боя, победа более не кажется сладким вином. Уж больно отвратный вкус остается на губах.
