Не веря глазам, Майкл подкручивает четкость на бинокле. Все так и есть. Словно канониры Джона Брауна разом теряют отточенные за года навыки. Укрепрайон Федоровки стоит целехонький, продолжая огрызаться, в насмешку над потугами готов.
– "Скала", я "Саламандра", – разведчик с трудом удерживает дрожащими пальцами тангенту. К горлу подступает ком. – Атака отражена. Ни одного попадания.
Долгое время штаб молчит, даже стрельба на переднем крае звучит как-то вяло.
– Принял, – шум помех не в силах скрыть обреченность.
И тот час за спинами рычат заводимые моторы. Скрипит переломившаяся акация, шурша ветками медленно заваливаясь навзничь. Сквозь посадку, звеня траками, продирается бронетехника. В коротких шортах и безрукавках, пехотинцы восседают прямо на верху, придерживая барабанящие об ветви каски с широкими ободками. Майкл оглядывается, провожая взглядом понурые, перепачканные пылью лица бойцов. В глазах людей явственно застывает неуверенность.
Штурм проходит далеко от намеченного плана.
Гриша, скользя по окопу, на ходу передергивает затвор винтовки. Хорошее у колбасников все же оружие. Руки унтер-офицера быстро привыкают к легкой в обращении трехлинейкой. И бьет точнее и не нужно перезаряжать после каждого выстрела. Пусть конечности и не отрывает, но всяко лучше отечественной Крынки. Благо у готов магии нет, с волшебством и такими игрушками республиканцы весь мир бы покорили.
Сделав перебежку, драгун аккуратно выглядывает из амбразуры. Смертельная партия неуклонно близиться к Миттельшпилю, тем более на шахматную доску поспевают главные фигуры. Колона вражеских вездеходов и танков пытается провести маневр разворота прямо в жерле схватки. Первая машина уже стоит, уткнув свернутую на бок пушку в землю. Из пробоины валит клуб дыма и огонь быстро распространяется, обволакивая катки. Остальные торопятся обойти невезучего товарища, подставляя бока и рассыпаясь в стороны. Пехоте приходится еще хуже. Стрелки под огнем из окопов валятся кубарем вниз прямо на ходу, рискуя переломать кости.
Шума полета Григорий не слышит, лишь колышется под ногами взрыхленная земля. Снаряд, точно угодив прямо в насыпь, пробивает траншею насквозь. Лишь выглядывает наружу острая морда. Матернувшись от неожиданности, кавалерист теряет равновесие и летит на дно. Вспышка боли пронзает лопатку до рези в глазах.
– Алена, что с защитой? – облизывая пересохшие губы, драгун смотрит на остроконечный снаряд, боясь лишний раз вздохнуть.
– Разрываю – больше нельзя, – чародейку едва слышно за хрипом и кашлем.
Маги облюбовывают недокопанный, открытый сверху блиндаж. Волшебница загодя расставила в лишь ей ведомой последовательности свечи, распространяя головокружительный, доводящий до тошноты запах. Земля изрисована линиями и знаками, то вспыхивающими светом, то идущие во все стороны трещинами. Непонятные драгуну руны и символы как будто живые и в неутолимой жажде поглощают округу. Почва превращается в неестественное, мертвое крошево, целый пласт травы у блиндажа чернеет.
Сами колдуны выглядят не лучше. Хуже всего приходится неопытным, присланным из академии юнцам. Недавние студенты лежат, до сих пор соприкасаясь разом иссохшими руками. Кожа мертвецки бледнеет, губ, лишившихся крови, почти не видно.
– Они хоть живы? – Григорий с сомнением и опаской смотрит на распластанные тела. Будет нехорошо угробить ценных магов в разгар боя. Розумовский шкуру живьем спустит и в качестве трофея на стенку прибьет.
Алена единственная из троицы остается в сознании, как-то пытаясь при этом передвигаться. Правда приходится неуклюже опираться на все четыре конечности. Явно с замутненными глазами, девушка впечатывается головой об стенку.
– Живы, – она шмыгает и проводит рукой по носу, размазав по лицу кровавую полосу, – но лучше увести их подальше.
– Слава! – унтер-офицер за локоть ставит чародейку в вертикальное положение. Но и так всем весом приходиться опираться на окоп. Грудь девушки часто вздымается издавая хрипы. – Бери еще троих и уводи магов.
Григорий с сомнением смотрит на шатающуюся и едва хватающую ртом воздух Алену.
– Ты тоже уходи.
– Без няньки обойдусь, – неожиданно зло огрызается бестия, отталкивая драгуна. Спотыкаясь, на подкашивающихся ногах она передвигается по траншее. – За боем лучше следи.
Давление на фланг отделения Гриши спадает, давая кавалеристу возможность осмотреться. Разношерстному отряду из драгун и ополчения несказанно везет. Пережив за куполом артподготовку, защитники отделываются одним раненным. Скрипящего зубами бойца как раз перематывают бинтами в области ноги.
– Я могу драться, – вцепившись в китель товарища и быстро бледнея, молодой драгун все еще храбрится. – Просто поднимите меня к ячейке.
Взобравшись наверх, Григорий принимает из рук ближайшего солдата бинокль.
– Где готы? – спрашивает он, заметив не ко времени замолчавшую картечницу. Из дзота лишь изредка постреливают винтовки.
– Вот они, – драгун, пригибаясь, указывает на лево, – кажись на прорыв пойдут.
