Теперь во дворе не протолкнуться от самодовольных рож готов, сияющих фальшивыми улыбками и истоптавшими всю округу. Недалеко припаркован генеральский джип с откинутым тентом и знаком переговоров на очень высоком флагштоке.
– Сэр! – к машине подбегает молодой и до женоподобности красивый молодой человек в парадном френче и погонами капрала. Он услужливо открывает двери автомобиля. – Прошу, генерал-майор ожидает внутри.
Едва Швецов вступает на землю, двор озаряется бесчисленными вспышками фотокамер. Штабс-офицер готов спорить, такой яркой не была даже готская батарея во время штурма. Можно лишь догадываться о размахе шоу, готовящимся республиканскими газетами. Кто-то даже раскладывает на треноге короб синематографа, спеша запечатлеть грозного дьявола в движущихся картинках.
Краем глаза направляющийся к дому Алексей замечает старого знакомого. Капитан Мэтью по официальному случаю облачен в однотонный пиджак, обрамленный погонами и множеством наградных планок, у шеи туго завязан галстук. При виде симерийца готский разведчик ведет себя спокойно, только гадко ухмыляется.
"Смотри, – говорят без всяких слов блестящие глаза Мэтью, – я обещал и вернулся"
Не снизойдя до хоть какой-то реакции, Швецов проходит мимо.
Дом, наверняка бывший роскошным, встречает абсолютно голыми стенами. От прежних владельцев не остается даже фотографий или картин, отсутствует и большая часть мебели.
– Генерал-майор Ли Саммерс, – раздается из угла, – командующий третьей бригадой Республиканской армии.
Бригадный генерал, к слову и являющийся инициатором переговоров, не считает нужным встать. Развалившись в кресле и закинув ноги с грязными сапогами на стол, он с большим интересом отдается ритуалу с сигарой. Стареющий, но крепкий мужчина с мордой-кирпичом определенно производит впечатление. Гот, вопреки помпезной свите, даже не меняет походную, припорошенную пылью, безрукавку.
Помимо генерала, в помещении Алексей замечает еще двоих. Расположившийся тут же младший лейтенант, с готовностью накручивающий лист бумаги на печатную машинку и странный офицер в черной форме. Последний сидит в темной, зашторенной комнате и не представляется.
– Это и есть Ольховский дьявол, о котором кричали все газеты? – хмыкает республиканец, оценивая Швецова, как рыночный товар. – Я ожидал большего.
– Я бы хотел перейти к сути, – прерывает его симериец.
Сесть штабс-офицеру конечно не предлагают и он сам подвигает обнаруженный табурет.
– Что ж, – гот прерывается, поджигая сигару и, делая несколько вдохов, раскуривает. – Вы в полном дерьме, сэр. За пару часов мои ребята раскололи вашу крепость, как орех, а за сутки разгромили всю страну. Не спорю, вы произвели впечатление, отразив нападение, но пусть это не вводит в заблуждение. То были лишь передовые подвижный части.
Где-то так Швецов и рассчитывает. Не смотря на тяжесть боев и панику первых минут, вскоре происходящее казалось ударом пятерней, а не сжатым кулаком. Старались как можно глубже расширить прорыв, бросив танки и кавалерию, и нежданно натолкнулись на опорный пункт.
– Однако основные силы моей бригады уже на подходе, – продолжает пугать Ли, не сколько не стесняясь выкладывать данные. – И можете не утруждаться, наша воздушная разведка доложила о численности ваших войск. Вы же не намереваетесь отстаивать город с каким-то жалким батальоном?
Саммерс делает паузу, видимо ожидая реакции собеседника, но Швецов хранит стоическое молчание. Он даже усаживается удобнее, заложив ногу за ногу.
– Мое правительство предлагает сдачу, – начиная раздражаться, говорит генерал. – Вашим людям гарантированна жизнь и возвращение домой после окончательной капитуляции и смещения с престола Брянцева.
– А мне, в лучших традициях демократии честный суд и эшафот в угоду готской толпе? – беседа Алексея забавляет.
После всего написанного прессой и старательно состряпанного образа у Швецова мало иллюзий. Готия требует крови и что на самом деле произошло в Ольхово никому не интересно.
– Я даже руки марать не собираюсь, – лицо Ли багровеет, он едва сдерживается от крика. – С вами разберется правительство Симерии. Да-да. Мы не завоеватели, но не потерпим деспотичный авторитарный режим у наших границ. Наша цель не аннексия территорий, а защита народа Симерии от тиранов Брянцевых и таких как вы, открывающих огонь по безоружным гражданским.
Этого Алексей и ждет. Он достает из планшета написанные от руки, но снабженные батальонные печатями бумаги.
– На счет огня по гражданским, – симериец протягивает документы генералу.
– Что? Что это? – приняв, Ли нацепляет на нос очки.
Сперва гот бледнеет, потом и вовсе зеленеет. В бумагах, без лишней пропаганды и фальши запечатлены данные о поврежденных домах, убитых и раненных мирных жителей в ходе обстрелов. Стенографист, до того стрекочущий пулеметчиком, под взглядом Саммерса берет машинку под мышку и удаляется. Странный офицер в черной форме остается, по-прежнему не привлекая внимания.
