— Да… Даже Брурск влез в эту перепалку, — и она показывает на полного мужчину в камзоле из голубой кожи. Тот стоит, потрясая кулаком, и орет на кого-то в другом конце зала. — Обычно он смирный как корова.
— Не очень-то смирные люди здесь собрались, как я вижу. — Мулагеш снова присматривается к вождям — не ведет ли кто-нибудь себя подозрительно; правда, они все сейчас выглядят как безумные диверсанты. И зачем Бисвал позвал ее сюда… — Вы часто приходите на такие встречи?
— Пытаюсь. Но пусть их татуировки и дикие крики не обманывают вас, генерал. Некоторые здесь присутствующие очень умны и уже унюхали запах денег. Наиболее сильные вожди представляют себе гавань и прибыли как большой пирог, и они не хотят пускать никого к раздаче. Вот почему я здесь.
И тут у Мулагеш что-то щелкает и переключается в голове:
— Так вот почему ваша штаб-квартира выглядит отнюдь не как временное сооружение?
— Прошу прощения?
— Вы говорите, что построите порт за два года. С чего бы вам возводить такое сооружение, если вы не хотите остаться здесь надолго.
— И как вы себе это представляете?
— Вы тоже хотите получить кусок пирога, — говорит Мулагеш. — Гавань — это краткосрочный проект. Но если вы займетесь поставкой грузов вверх по Солде — о, тут вас ждут миллионные прибыли!
Сигню безмятежно улыбается:
— Хм… Вы очень умны, генерал. И хотя некоторые из этих проклятых вождей пытаются выдоить нас сейчас, угрожая передать часть прав на поставку грузов другим компаниям… Но они забывают, кто будет контролировать устье.
— Мне вот интересно, главный инженер Харквальдссон, — говорит Мулагеш, — вы даже когда писаете, интригуете и вешаете лапшу на уши?
— Я также играю роль посла тех, кто расчищает гавань.
И она наклоняется вперед, прислушиваясь.
— Кстати, о гавани…
— …эти убийства совершили не наши соплеменники, — орет внизу тоненькая женщина. — И люди не приложили к этому руку! Ни один вуртьястанец не способен на такое, уверяю вас! Это проклятие, божественное наказание за святотатство, за то, что делают с наследием наших предков!
— Я так понимаю, миссис Балакилья, — говорит Бисвал, — вы имеете в виду гавань?
— Дрейлинги со своими огромными машинами скребут самые кости нашей древней культуры! — кричит женщина. — Они пробудили силы, которые до этого спали! Божественное оскорблений не спускает, и мы заплатим за это великую цену!
Бисвал кивает:
— Благодарю, что высказали свое мнение, миссис Балакилья. Однако я вижу, что на балконе стоит главный инженер Харквальдссон, возможно, она прокомментирует ваше выступление.
Все головы поворачиваются к Мулагеш и к Сигню. Генерал привыкла быть в центре злого внимания толпы, но даже она поеживается от стольких гневных взглядов. Но вот группа племенных вождей, все со светло-желтыми татуировками на шеях, поднимается и уважительно, так, словно честь отдают, приветствует их.
Возможно, они приветствуют так именно Сигню, которая стоит у перил балкона и громко и четко отвечает:
— Я засвидетельствовала перед этим собранием — а некоторым даже и показала, — что ЮДК перевозит со дна Солды в море лишь заиленный камень. Мы предприняли все усилия, чтобы удостовериться: в бухте нет никаких архитектурных сооружений. Мы вычерпываем лишь песок, наносы ила и мусор — более ничего. Если мы обнаружим какой-то артефакт или другую имеющую культурную ценность вещь, мы незамедлительно уведомим об этом собрание.
— Это ложь! — кричит тоненькая женщина, как ее, Балакилья.
Собрание тут же взрывается воплями.
— Уверяю вас, — спокойно говорит Сигню, — это не ложь.
А вот теперь слышно, как кто-то громко орет:
— А это еще кто там сидит?
Все замолкают, хмурятся и оглядываются, чтобы посмотреть, кто кричал. Это оказывается кривоногий мужчина с растрепанной бородой. Он вспрыгивает на скамью и тычет пальцем в Мулагеш:
— А это еще кто рядом с вами? С деревянной рукой?
— Вот дерьмо, — бормочет Мулагеш, глубже откидываясь в кресле.
Тут кто-то еще кричит:
— Разве это не та офицер, что была в Мирграде, когда убили Колкана?
Балакилья с победным выражением орет:
— Видите? Видите? С чего Сайпуру присылать сюда помощницу убийцы бога? Они боятся возмездия! Зачем она здесь? Да затем, чтобы защитить их от мести Вуртьи!
— Я… пожалуй, пойду, — говорит Мулагеш, вставая. — Похоже, мое присутствие здесь вредит делу.
— Уйдете, — не соглашается Сигню, — и у них возникнет еще больше вопросов.
— Она уходит, ибо я сказала истинную правду! — орет Балакилья и быстро шагает в центр зала. — Она боится правды и потому бежит от нее!
— Вот видите? — говорит Сигню.
— Генерал Мулагеш. — Бисвал поднимает на нее взгляд. — Возможно, вы сумеете в двух словах опи…
— Она здесь, чтобы расправиться с тем, что осталось от нашей культуры! — орет Балакилья.
— Она здесь, чтобы заставить нас склониться перед сайпурскими надсмотрщиками! — выкрикивает кто-то еще.
— Ох, ради любви к… — Мулагеш подходит к перилам балкона. — Вы хотите знать, почему я здесь? Здесь, а не где-нибудь еще?
— А вот и скажи нам! — кричит снизу какой-то мужчина. — Расскажи!
— Отлично, — рычит Мулагеш. — Я тут отпуск провожу, тупые вы сукины дети!
