Я проснулась от грохота раскладываемого соседкой дивана. Я посмотрела на время – 2:10 – до утра ещё далеко. Я поёжилась от холода и посмотрела закрыто ли окно. Оно было закрыто. Я надела тапочки и тёплый халат, наполнила водой большую железную кружку (студенческая альтернатива чайнику) и поставила её на плиту. Я снова села за ноутбук и напечатала слово «очерк». Я старалась настроиться на работу. Соседка выключила свет, споткнулась в темноте о Кота, который коротко вякнул, диван тихо скрипнул под её весом. Я прибавила яркость монитора. Я подумала, что под спокойную музыку будет легче настраиваться на работу, поэтому начала искать наушники на столе. Случайно уронила неуклюжую стопку своих книг и учебников – часть их упала на стол, часть – в пространство между столом и стеной. Тихо ругаясь, я опустилась на пол, чтобы вернуть всё уроненное на место. Закипела вода, я резко поднялась и стукнулась макушкой о столешницу – классика жанра. В темноте я запнулась о кошачью миску – теперь вода не только кипела в кружке, но и была разлита по полу возле миски. Соседка с дивана попросила меня перестать разрушать комнату. Я нащупала в темноте свою черную кружку с отколотой ручкой, налила в неё кипяток, потянулась к краю низкорослого холодильника, на котором обычно стояла коробочка с чаем, но вспомнила, что чай закончился ещё вчера. Помешав чайной ложкой – которая уже стала единым целым с моей кружкой – воду, я решила, что выбора всё равно нет. Осторожно держа кружку за самый верх, обжигая пальцы, я переместила её на письменный стол. Я оформила титульный лист своей работы. Я посмотрела на пол – на моей торбе, которая валялась у стола, спал Кот. Я наклонилась и ткнула его пальцем в мягкий бок, Кот издал недовольное «ур», затем перевернулся на спину, вытянулся и пискляво зевнул. Я положила его себе на колени, Кот начал мурлыкать. Я посмотрела на время – 2:47 – я положила Кота обратно на торбу. Я создала следующую после титульного листа страницу. Глаза слипались – я опустила голову на стол. Мне снился телевизор, по которому шла передача о скорпионах.
Я проснулась, у меня затекла шея. Я решила узнать, к чему снятся скорпионы. Первым ответом Яндекса было: «Вы пристально наблюдаете за жизнью бывшего партнера», вторым – «Вам предстоит судебная тяжба, следствие». Я решила узнать – можно ли написать заявление в полицию по факту преследование. Оказалось, что можно. Хорошо, что у меня нет бывшего партнера, за жизнью которого я могла бы следить. Я посмотрела на время – 3:39 – надо прекращать отвлекаться на всякую ерунду. Я отпила воду из кружки – у воды был привкус настойки прополиса, которой я уже месяц полощу горло, и настойки женьшеня – её я начала принимать две недели назад для поднятия тонуса организма (даже не знаю, какое из этих двух действий более бесполезное) – очевидно настойками уже насквозь пропитались и ложка, и кружка. Я решила узнать – что делать, чтобы избавить кружку и ложку от вкуса настоек. Но Яндекс предлагал мне только способы избавления кружки от чайного налёта. Я допила воду, получше укуталась в халат и опустила голову на стол.
Я проснулась – за окном уже было светло. Я посмотрела на время – 4:22 – я подумала, что ничего не смогу написать (как будто это было не очевидно с самого начала). Я решила узнать – поставят ли мне зачет при отсутствии последней работы, но вовремя вспомнила, что Яндекс не знает ответа. Встав на стул, я сняла со стены большие часы и перевела стрелки на три цифры назад – за окном вновь сгустились сумерки. Я снова села и, на всякий случай сохранив титульный лист, выключила ноутбук и опустила голову на стол…
Сегодня при мне убили птицу. Это был орёл, он кружил над нашим двором, куры жалобно квохтали, забившись под яблоню. Его шугнули два раза, он прятался где-то в зарослях за забором и снова возвращался. Когда его шугнули в последний раз, он сел на высокую сосну во дворе, скрывшись за ветвями. Дед вышел с ружьем, я бегала вокруг яблони, пересчитывая кур. Увидела, как он целится, и остановилась неподалёку. Ружьё два раза дало осечку, а орёл всё сидел на месте, как будто не хотел показаться трусом. Я почти не видела его. От выстрела сердце на секунду подпрыгнуло. Беспомощно вскинув длинные крылья, птица рухнула с дерева, мне почему-то показалось, что падал он слишком долго. И я сама не заметила, как пошла ближе к нему, перешагивая через ряды картошки. В нос проник страшный запах опаленных перьев, уходящей жизни. Я не смогла подойти близко, потому что увидела, что орёл ещё дёргается. Вбежав в дом, я разбудила маму, ходила кругами по комнате. Всё ещё чувствовала запах подстреленной птицы. Я помню этот запах из детства – так пахли утки, которых дед приносил, когда ещё занимался охотой. Совсем мёртвые.
