Шеф так увлёкся, словно всё сказанное сейчас проносилось перед глазами у него самого. От этой работы он ни разу не получал удовольствие. И честно говоря, сейчас стоя рядом с ним, я не видел в нём злодея.
Скорее, он напоминал отчаявшегося человека.
Догадка меня поразила, но её смысл пока что от меня ускользал.
— … представь себе гимнастику в мёртвом парке, где нет ни одного живого растения, лишь тела животных, околевших от голода и болезней. И это всё — ты. Твоих рук дело. Ведь ты разрушила Город. Ты слышишь меня?
— Я… что же я делаю… я же… просто хотела быть на стороне добра…
— Ты на стороне добра, — нежно прошептал Михаил под шелест астральных листьев изнанки осеннего Города. — У тебя доброе сердце. Ты ошиблась. Тебя одурманили. Так бывает. Ничего страшного. Ведь пока ещё ничего непоправимого не случилось.
— Не случилось… — повторила она.
— Ты любишь людей? Есть кто-то из людей, кого ты возможно раньше любила? — вкрадчиво спросил Михаил, и Марта как могла попыталась это повторить.
— Нет… Я любила того, кто пробудил меня… больше его нет… Он не прошёл испытание правдой и вышел из петли.
— А ты знаешь, что Город может вернуть его? Была бы ты здесь, если бы он не захотел присоединиться к этой шайке?
— Он… был очень наивен. Такой невинный… груз вины оказался слишком тяжёл…
— Его обманули так же, как и тебя. Но в Городе каждый получает то, чего хочет. Мы не тронем тебя. Ведь мы на одной стороне. Мы просто хотим мирно и спокойно жить, правда? И когда придёт время, ты помешаешь чудовищному акту геноцида, который замыслили обманувшие тебя моральные уроды. Всё так?
— Да… я спасу мир…
— Ты тоже имеешь право на счастье.
— Я тоже имею право на счастье… — по щекам пленницы потекли слёзы.
— Ты победила, Лорелея. У одной группы аномальщиков не было ни шанса против тебя. Ты даже едва меня не убила. Но о том, что мы теперь в курсе и продолжать безнаказанно отправлять в реальность плетения не получится, сказать придётся. Настоящее зло можно разрушить только изнутри. Но ты справишься. Во имя любви и всего живого, Лора.
Михаил потрепал её по голове.
— Всё, Марта. Мы уходим. Ты большая молодец. Только что мы спасли множество жизней.
— Я уже поняла, — кивнула готесса.
— Твоя семья будет жить, Феликс. А ты, Полярис, получил то, что потерял Мирт. Доверие. Ты же понимаешь, что такие вещи кому попало не показывают? Я не заставляю верить. Выводы делай сам.
Он посмотрел на меня зловеще подсвеченными зеленью глазами с лисьей хитрой улыбкой.
— Уходим, — сказал он. Нас побили и мы позорно бежим с поля боя.
— А это ничего, что плетение остаётся? — спросил я.
— Вынужденная жертва. Если в целом район сохранится, интеллект поражённых вернётся в норму.
Мы развернулись и пошли прочь от сидящей на коленях и смотрящей в одну точку девушки. Где-то метров за десять от неё Михаил спрятал оружие, а затем щёлкнул пальцами, и армия мёртвых вдруг пришла в движение и начала сражаться сама с собой.
Теперь было сложно сказать, это нежить победила, или местные сумели загнать её в угол.
Некоторое время просто молча шли следом за Михаилом. Я погрузился в свои мысли, но поглядывал по сторонам. Город в изнанке был тем же, только цвета ярче, а сам мир казался волшебней. Будто к реальности примешали немножко красок из аниме.
Хотя, Город и так не жаловался на унылость пейзажей.
И света здесь было больше чем в реальном мире. Светилось многое из того, что не имело таких свойств раньше. На мой вкус, Изнанка была очень красивой, но местами даже чересчур пёстрой, от чего взгляд разбегался, не в состоянии ухватить что-то одно.
— Когда-то давно был один сильный пробуждённый, — начал первым Михаил. — Один из основателей системы сходки, автор множества теорий о природе Города и открыватель множества механик.
Феликс вышел из тени, тоже прислушавшись к рассказу. А Марта туда в принципе уходила только по делу.
— Город многим обязан этому герою, — продолжил Михаил. — И была у него квестовая непись. Существо типа идеальной девушки. Однажды он пробудил её, и они практически не расставались с тех пор. Покуда он не исчез. По некоторым версиям, сошёл с ума, но фактов нет ни у кого.
— Эта девушка — Лорелея?
— Ты проницателен, — кивнул шеф. — Да. Сейчас Хостер больше не возвращается. Но вот его возлюбленная осталась, фактически созданный Городом ради него спрайт. И как любящее без меры сердце, она не способна смириться с его смертью.
— Поэтому она пытается вредить Городу?
— Зачем существовать миру, который допустил гибель тех, кого мы любим? Через это вопрос проходили почти все выходцы из нулевого мира. Но вот местным это даётся тяжко.
— Они не проходили через апокалипсис.
— Да. Хотя, это пока только догадка. У меня было три версии предыстории этой особы, и я только сейчас узнал, какая была верной. Бывшей квестовой неписи трудно смириться с одиночеством. Особенно той, кого изначально создавали специально под нестандартного пробуждённого.
— Нестандартного? — ухватился я.
— Да, Хостер изначально не был человеком. Он был первым монстром, который смог им стать.
