Впереди дома уткнулись в поваленные деревянные корабли. Чуть поодаль встал на мель железный исполин с проржавевшим дном. Над ним с криками наворачивали круги чайки. Затем они вдруг застыли — звуки стихли, погрузив нас в полную тишину.
Я обернулся к Ане, и та с широкой, прямо до жуткости, улыбкой ткнула в небо.
— Смотри-смотри!
Вспыхнула молния, и под шум ветра среди чёрных туч возник дирижабль. Он медленно пролетел через плотный строй облаков вниз, под идеальным углом в сорок пять градусов. А затем насадился на торчащую снизу длинную мачту.
Послышался хруст дерева и металла. Дирижабль впился носом в землю, укрываясь тканью, а железное судно накренилось и перевернулось на бок.
Всё это сопровождалось грохотом и хрустом, металлическим скрежетом и… криком чаек. Они вдруг отмерли и снова принялись кружить, только теперь уже вокруг мачты второго по величине на «пристани» судна. Будто всю стаю телепортировало к ней волшебным образом.
— Идём, — сказала она. — Покажу тебе моё любимое место!
Она снова взяла меня за руку и понеслась между зданий в узкий переулок.
Все дома здесь были заброшены и не подходили для жизни. Дыры в стенах, следы обильно разросшейся чёрной плесени, толстый покров мха из-за влажности. Многие дома накренились или провалились внутрь. Каждый был уникален, но в то же время всё это создавало лабиринт. Я даже подумал, не пытается ли она меня завести в ловушку.
Но когда я почти решился её одёрнуть, она вдруг замерла, так что я едва в неё не врезался.
— Вот здесь, — сказала она и резко свернула.
Мы поднырнули под поваленный дом в полную тьму. Внутренние помещения осыпались, создавая подобие пещеры.
Чутьё подсказало мне, что мы не одни. Сразу, как только мы появились, с пола поднялись три чёрные тени с белеющими черепами, будто зависшими в воздухе.
Ловушка?
Аня засмеялась, но сражаться начала на правильной стороне. Причём стиль боя у неё был какой-то совершенно странный. Будто она перетекала по полу, подхватывая камни и мелкий мусор на ходу и швыряясь в противника. При этом она всегда попадала в самые уязвимые места духов — хрупкие левитирующие черепа.
Я последовал её примеру. Техники сновидцев сейчас не сработают из-за алкоголя и бешено колотящегося сердца. Но зато должны стандартные.
— Кир! — крикнул я, взмахнув поднятой с земли деревянной балкой.
Выброс силы сработал как надо, а сразу же разлетевшаяся от силы деревяшка растянула область поражения на всех троих.
— Игни, — добавил я, выпуская сгусток пламени в четвёртую тень с черепом лисицы.
— Бу! — шепнула мне на ухо Луричева.
Обернулся к ней, сжав пальцы в недавно изученной печати, заменявший звук «кир».
— Тихо, свои. Тебе не весело?
— Немного, — признал я. Ну а что, я каждый раз кайфовал, когда применял магию. А эти духи точно не выглядели как бывшие люди.
— Тогда идём. Уже почти на месте.
Мы собрали смешные крохи с монстров. Мои четверо дали мне в сумме четырнадцать минут. Это говорило о том, что монстры были действительно слабые, и подсчитывались по меркам активного мира, то есть в минутах.
Когда мы вышли из под поваленного дома, я увидел тянущуюся вперёд улочку уютных сталинок, стоящих друг напротив друга. В одном из них мне даже на миг показалось, что вспыхнул свет.
Но Аня сразу потащила меня влево и оттуда…
Вау…
А ведь она не солгала. Девушка действительно просто вела меня в любимое место. Теперь я в это верил.
Сразу за домами была старая ржавая детская площадка. Песочница, лавочки, дальше — качели. А сразу за ними — обрыв, будто откусивший часть Города.
Анна отпустила меня и кивнула сторону качель. Они выходили как раз под самый обрыв, так что вид должно быть открывался неописуемый.
Сама она подняла с земли загнутый ржавый прут. Вернее, это был гвоздодёр, только очень старый. Им она эффектно в два замаха освободила от забивавших окно небольшого ларька досок вид на стандартный набор ларька на окраине.
С шумом вскрыла деревянное окошко и запустила внутрь руку. На свет появились две бутылки. Затем пачка сухариков и конфета на палочке. Последнюю она сразу вскрыла и закинула в рот. А остальное понесла в мою сторону.
— Держи, — протянула она мне бутылку. — Тёмное, как ты любишь. Тебе вскрыть?
— Сам, — буркнул я и снял крышку об ржавую площадку.
Она поступила примерно так же и принялась жадно пить, не вынимая конфету изо рта. Затем посмотрела на меня и шутливо бросила.
— Не, это уже бесплатно. Не хочешь — вылей.
Делать этого я не стал. Сам не понял, как, но повторил её жест, сделав несколько глотков. На вкус было неплохо. Глянул на этикетку — «бархатное» и советская печать ГОСТ.
— Оно каждый раз тут разное, — сказала Аня и уселась на качелю вместе с бутылкой.
Я пошёл вслед за ней, поглядывая то на темнеющий заброшенный дом, то на опавшую осеннюю листву, то на пробивавшиеся светящиеся одинокие колосья пшеницы, на обрыв.
Вид открывался действительно великолепный. Уходившее в серый туман кладбище кораблей всех эпох и разных эхо, включая воздухоплавающие.
— Это граница Несбывшейся?
— Несбывшейся и нулевого мира. За ней очень интересно наблюдать. Садись, тебе такого никто больше не покажет!
