— Я знаю. Это я боюсь. Самый страшный взрослый страх — взять ответственность и не справиться. Пойми, я не беру тебя с собой не потому, что мне на тебя наплевать. Наоборот — если что-то с тобой случится, я себе этого не прощу, понимаешь?
— Понимаю…
— Давай договоримся так, — сказал я решительно, — если все кончится хорошо, и у меня появится возможность тебя забрать, клянусь — я это сделаю. Выкраду или выторгую, или еще что-нибудь придумаю. Если ты до тех пор не передумаешь, для меня будет счастьем иметь такую дочь, как ты.
Я говорил правду, и она, надеюсь, это чувствовала. Но как взрослый человек, я понимал, что это пройдет — в ее возрасте все меняется быстро. Найдет другой объект для замещения.
— Я буду ждать, — сказала она серьезно. — Я тут чужая.
Подростки всегда чужие миру.
В оперативных базах ничего полезного для меня не нашлось, да я и не рассчитывал. Если что-то по тем реперам и было, то в исследовательских архивах. А они, как назло, оказались закрыты. Пришлось идти на поклон к Воронцову — ключ хранился у него. И там-то меня очень буднично и просто обломали.
— А, Артем… — рассеянно сказал профессор, поднимая голову от бумаг. — Что-то у меня к вам было… Ах, да, сдайте, пожалуйста, планшет. Вы выведены из действующего состава операторов.
— Кто? — только и спросил я.
— Громова распорядилась, — пояснил он. — Сдавайте-сдавайте, не думайте ту ерунду, которую вы сейчас подумали. Все равно к реперам вас не пустят…
Он был прав. Коммуна на военном положении, реперы закрыты блокпостами, без допуска к ним не подойти, а допуск мой, небось, первым делом отозвали. Просчитала меня Ольга. Да и глупо было думать, что не просчитает.
Так что планшет я отдал, и пошел себе восвояси.
— Что-то не получилось? — сразу поняла Настя.
— Увы. Для меня Мультиверсум закрыт.
— Что же делать?
— Не знаю, — признался я, — планшет у меня забрали, остается только ждать, какие решения примет руководство. Но вряд ли наградят медалью. По законам военного времени я, наверное, дезертир. Так что ты, Настенька, действительно забирай к себе Эли, потому что неизвестно, что со мной будет дальше.
Эли обдала нас волной грусти.
— Но почему они не хотят вас отпустить? Ведь вам надо кого-то спасти?
— Коммуне не хватает операторов, — объяснил я. — И, кроме того, планшет. Я не знаю, откуда они берутся, но их мало, и они очень ценные. Зачем им отпускать меня с планшетом, если можно не отпускать? Я могу не вернуться или просто погибнуть, планшет пропадет или, того хуже, попадет не в те руки. У них есть своя логика, Настя. Они не злодеи и, по-своему, правы. Просто у нас разошлись цели.
— Тёмпалыч… — задумчиво спросила Настя, — а в Мультиверсум можно попасть только через реперы? Нам рассказывали, что есть «Тачанка», которая может выйти агрессорам в тыл и…
— Настя, — восхитился я, — ты гениальная девочка!
«Тачанку» мне, конечно, никто не отдаст, но есть же «Тачанка-2», УАЗик с резонаторами! Насколько я знал, он сейчас никем не востребован и просто стоит в гараже. Я про него не вспомнил, будем надеяться, что Ольга не вспомнит тоже. Ну, должно же мне хоть в чем-то повезти? Я начал лихорадочно собираться, складывая в рюкзак вещи. К счастью, их у меня, как у настоящего коммунара, совсем немного. Пистолет у меня не отбирали, УИН тоже — думаю, просто забыли. А что еще надо? Хорошо бы еды, но сухпай на пару дней есть, обойдусь.
— Уходите? — печально спросила Настя.
— Да, это последний шанс вырваться. Пока они не сообразили, что есть этот путь. Спасибо тебе, ты замечательная.
— Ну да… — уныло ответила девочка, — конечно… Мы вас проводим, ладно?
Вечерело, гараж в стороне от центральных улиц, и мы дошли до него, никого не встретив. Запирать его тут совершенно незачем, охранять тоже, я просто вошел, сел в УАЗик и завел двигатель. Выкатился на подъездную дорожку, оставил прогреваться и вылез.
— Ну что, будем прощаться?
На меня смотрели снизу две пары очень мокрых глаз, печалью веяло так, что мне очень сложно было не последовать их примеру.
— А со мной попрощаться не хочешь? — раздался громкий женский голос.
Ну вот, так я и думал.
— Не видел смысла, Оль, — ответил я. — Ты, я вижу, меня все равно достанешь…
— Дети, отойдите от этого дезертира! — ну да, Эли в детском сарафане и видит она ее со спины.
— Я не приносил присяги, — напомнил я. — Я, скорее, волонтер. Бывший.
— Отойдите, я сказала!
Настя потянула Эли за руку, и они отошли за кусты. Спорить с Ольгой — дураков нет. Ну, кроме меня, конечно.
— Отпусти ты меня, а? — попросил я. — Ну что тебе с меня проку?
— А я тебя держу? Проваливай! Машину только оставь. Иди к своей морской свинке, развлекайся, пока можешь. Завтра по тебе решение трибунал примет. Может, и учтут твое «волонтерство».
— Зря ты так, — покачал головой я.
— От машины отойди, — сказала она жестко. Винтовка у нее была в руках, и я не сомневался, что выстрелить она, если что, не постесняется.
— Неужели и такой малости, как старый УАЗик, Коммуне жалко? — усмехнулся я. — Отпусти, Оль. Резонаторы еще раздобудете, там остались…
