Многоярусный стеллаж, частично заполненный матовыми черными цилиндрами, выглядел очень внушительно. Напротив него застыли пыльные манипуляторы неработающего погрузочного оборудования, стеклянная крыша заросла грязью и пропускала мало света.
— Но…
— Точнее, — поправился Матвеев, — это не совсем реперы. Они совершенно идентичны на вид, но не работают.
— Да, — подтвердил Олег, — я их не чувствую. Просто болванки.
— И вы ошиблись с направлением деятельности этого производства. Посмотрите, как организован конвейер — это не склад готовой продукции, это склад сырья. Не их делают, а из них делают…
— Оборудование необходимо демонтировать, — заявил Матвеев твердо.
— Ты представляешь, Игорь, масштаб задачи? — спросил Палыч. — Это сотни тонн! Мы просто не сможем!
— Неважно, — отмахнулся тот. — Оно того стоит. Да и не нужно вывозить все. Станины, приводы — это мы соорудим на месте. Они почему-то не использовали электричество, их производство — образец сложнейшей механо-гидравлики, мы решим те же задачи проще. Достаточно снять исполнительные части станков. Это уже не сотни тонн, а единицы.
— И зачем нам это все? — застонал Палыч.
— Вот зачем, — профессор выложил на стол несколько небольших черных цилиндриков с оправленными в металл торцами. — Эти штуки перевернут мир.
Обнаруженный комплекс производственных зданий оказался затерян в разросшихся джунглях и, несмотря на все усилия разведчиков, никаких других сооружений вокруг обнаружить не удалось.
— Это же абсурд! — удивлялся Мигель. — Что за производство без подъездных путей? Как они подвозили сырье? Куда девали продукцию?
— Есть у меня на этот счет гипотезы… — отвечал задумчиво Матвеев, разглядывая огромную тушу дирижабля в ангаре.
Профессор считал самой ценной находкой немногочисленные документы. В том числе то, что он называл про себя «лоцией» — карту реперных резонансов со скудными комментариями. На ней был отмечен репер завода, и это позволило привязать к ориентирам результаты разведки операторов. Теперь можно было вести поиск не совсем вслепую.
— Кто же это все построил? — спрашивал Олег. — Это ж сколько сил вложено! Что за «Русская Коммуна»? Почему они все бросили?
Ответа на вопросы, к сожалению, в документах не содержалось. Найденные в административном корпусе бумаги были чем-то вроде черновых записей отдела поставок и сбыта. Пустые шкафы намекали, что всю ценную документацию вывезли, а оставшееся бросили, как мусор. Но даже из этого удалось, сопоставляя информацию, выделить реперы, которые были чем-то интересны для бывших владельцев.
— А значит, интересны и нам! — говорил Матвеев на Совете. — Необходимо приоритетно ориентировать наших разведчиков на эти точки.
— И как это поможет нам найти наш родной срез? — спрашивал Лебедев.
— Возможно, мы найдем там какую-то информацию или технологию. В любом случае это перспективнее слепого поиска наугад.
Оптимизм Матвеева ничем не подтвердился. Разведав несколько точек, нашли только пыльные руины давно заброшенных зданий. Срезы были пусты и безлюдны, ничего ценного не обнаруживалось.
— Возможно, когда-то эти точки и были важны, — констатировала Ольга через месяц интенсивной разведки, — но это было очень давно. Кто бы там ни жил, они сгинули так же бесследно, как эта пресловутая «Русская Коммуна».
Обнаруженные на оборудовании и документах завода эмблемы с вензелем «РК» и надписи «Русская Коммуна» обсуждались горячо и азартно. Фантастических теорий выдумали предостаточно.
— Конечно же это были люди победившего коммунизма, — уверял всех, кто был готов его слушать, Мигель. — Только коммунистический строй, как высшая форма человеческой организации, мог создать такие технологии! Думаю, наши предки, бежавшие от ужасов царизма и религиозного мракобесия, нашли когда-то способ покинуть родной срез. А в новом, лишенном гнета самодержавия и поповщины мире, они, разумеется, организовались в коммуну! И то, что мы видим — это плоды свободного коллективного труда на благо народа. Если бы не враждебное окружение, в СССР уже бы и не такое сделали!
Так это было или как-то иначе — никто не знал. Проводить исторические исследования и баловаться археологией было некогда. Разведчики продолжали работать по плану, стараясь не терять надежды. Медленно, без спешки, методично и скучно, соблюдая все предосторожности. Следующей повезло группе Ольги.
— Черт, да тут космос! — сказал Дмитрий.
— Если бы совсем космос, я бы тебя не слышала, — возразила Ольга.
Сквозь скафандр потянуло холодом. Биметаллический термометр на приборной сборке уперся в нижний ограничитель, значит ниже минус шестидесяти.
«Хорошо, что не отказались от скафандров», — подумала она. Такие идеи были — особенно у Мигеля с Олегом. С тех пор как они стали работать по карте «Русской Коммуны», это оказался первый непригодный для жизни фрагмент. Молодежь ленилась и считала себя бессмертными.
— И гашение почти сорок минут, как назло… — пожаловался ее спутник, — торчи тут на морозе…
— Так пойдем, посмотрим, что тут есть. Заодно и согреемся.
