Параллельный мир Талиа, очень похож на Италию XVI века. В романе мы наблюдаем за Люсьеном, который в нашем мире очень болен. Получив мраморную тетрадь, которую использует как дневник, Люсьен неожиданно попадает в этот опасный новый мир; мир, который приводит в восторг от политических интриг и где жизнь может отнять вспышка мерлинского кинжала. Город Беллеция (Венеция в нашем мире) вызывает удивление, с кинематографической точностью к деталям, с чувственностью шелка и бархата, волнением и опасностью покушений и убийств Мир Талии незабываем и убедительно реален.Люсьен Малхолланд — подросток который восстанавливается после химиотерапии, получает красно-фиолетовую мраморную тетрадь от своего отца, чтобы тот мог писать в ней когда болит горло. Когда он засыпает с тетрадью, он просыпается в очаровательной Беллеции в стране Талиа (который напоминает Италию эпохи Возрождения), где правит красивая и властная Герцогиня. Здесь он встречает Арианну Гаспарини и таинственного Родольфо Росси. Родольфо является Страваганте, секретным путешественником, который может перемещаться между миром Люсьена и Родольфо, путем использования талисмана (объект из другого мира). Однако, Беллеция при всей своей красе также опасна, особенно для тех, кто был рядом с Герцогиней…
Стиви и Джессике за то, что они были такими хорошими слушателями, и ассоциации «Шотландские Вдовы», с чьей помощью я снова оказалась в Венеции и смогла прийти в себя.
Посвящается Рианнону, истинному гражданину Беллеции.
Каждый раз, когда я описываю город я говорю что-то о Венеции.
…каждый человек испытывает великое удовлетворение всякий раз, когда он предстает перед взором Герцогини… Ни у кого никогда не возникало и мысли о том, что это не является высшим удовольствием, которое он может получить в этом мире — доставлять ей наслаждение, и величайшим несчастьем — оскорбить ее.
В комнате на самом верху высокого дома, нависающего над каналом, сидел человек и раскладывал карты на столике, покрытом черным шелком. Особым образом перетасовывая колоду, он выложил двенадцать карт кругом, картинками вверх, и, положив тринадцатую в центр, откинулся назад, разглядывая то, что получилось.
— Странно, — пробормотал он.
Картой в середине — самой важной — оказался Меч, знак опасности. Родольфо пришлось принять этот символ, как основной, задающий тон всему предсказанию. Для него не стало сюрпризом то, что справа от Меча, седьмой по счету, лежала Королева рыб. Опасность часто появлялась рядом с самой важной женщиной Беллеции, и Водяной Королевой, без сомнения, была именно Герцогиня.
Но первой картой была Принцесса Рыб, лежавшая справа от Меча, и он понятия не имел, что это может означать.
Это было самое странное предсказание, которое он когда-либо видел. Единственными выпавшими картами с цифрами были четверки, причем все четверки, по одной от каждой масти — Рыб, Птиц, Саламандр и Змей. Они располагались, как стража, по обеим сторонам от Принцессы и Королевы.
Все другие карты были старшими козырями — Любовники, Чародей, Богиня, Башня, Дева Весны и, что самое волнующее — Смерть.
Родольфо долго смотрел на карты, прежде чем смахнул их со стола, старательно перетасовал и начал раскладывать заново. Принцесса Рыб, Четверка Змей, Любовники, Чародей… К тому времени, как он выложил Меч на середину, его руки тряслись. Он сдал тот же самый расклад.
Родольфо поспешно смешал карты, собрал их и завернул в черный шелк. Он убрал их в ящичек резного стола и достал из другого ящичка бархатный мешочек, наполненный прозрачными камешками. Закрыв глаза опустил в него руку, достал пригоршню камней и легким движением бросил их на стол, где они засверкали в огне свечей.
В каждый кусочек сверкающего стекла была вставлена серебряная эмблема. С удивлением Родольфо узнал корону, лист, маску, число 16, локон волос и книгу — с нее он и начал.
Затем он поднялся. «Снова Сильвия», — пробормотал он, держа в руке кусочек гладкого пурпурного стекла с заключенной в нем серебряной короной. Он подошел к окну и посмотрел на свой сад на крыше. Фонари слегка покачивались меж деревьев, нежно освещая цветы и листья, потерявшие свои яркие дневные краски. Вдалеке крикнул павлин.
Он отвернулся к столу и достал из ящика пару двенадцатигранных костей. Выбросил шестерку и десятку, восьмерку и еще одну восьмерку, семерку и девятку — куда бы он не смотрел сегодня ночью, всюду появлялось число шестнадцать. Оно, да еще символы молодой девушки и опасности. Что бы это не означало, оно было связано с Герцогиней, и он сообщит ей об этом. Зная Сильвию, он полагал, что она не скажет, что эти предсказания могут означать для нее, но, по крайней мере, сможет приготовиться к приближающейся опасности, какой бы она не была.
Вздохнув, Родольфо постарался избавиться от собственных толкований и приготовился нанести визит Герцогине.
Свет залил атласные покрывала на кровати Герцогини, когда служанка открыла ставни.
— Сегодня прекрасный день, Ваша Светлость, — сказала молодая женщина, поправляя свою маску, усыпанную зелеными блестками.
— В Лагуне[1] всегда прекрасный день, — сказала Герцогиня, садясь и подавая знак горничной набросить ей на плечи накидку и подать чашку горячего шоколада. На ней была ее ночная маска из черного шелка. Она присмотрелась к молодой девушке. — Ты новенькая, не так ли?
— Да, Ваша Светлость, — она сделала реверанс. — И если позвольте, то я хочу сказать, что для меня это большая честь служить вам в этот великий день!
